Все болезни которые лечит одуванчик

Все болезни которые лечит одуванчик

Швеция со своей территорией около 150 тысяч квадратных километров и протяженностью береговой линии почти 3220 километров имеет действующую армию численностью в 20 тысяч человек, из-за чего считается самой плохо защищенной страной из так называемой скандинавской четверки — Швеции, Финляндии, Норвегии и Дании. Поэтому ни для кого не является секретом, что шведская армия, возможно, слишком мала, чтобы защитить территорию своей страны.

Похоже, большинство шведов из-за этого не слишком волновались — во всяком случае, до тех пор, пока Россия не аннексировала Крым и не начала проводить по всей Европе гораздо более масштабные военные учения.

Теперь же на фоне быстро меняющейся ситуации с безопасностью стран Балтии — а также с учетом сообщения о том, что во время военных учений российские военные отрабатывали учебное вторжение на шведскую территорию — правительство и общественность Швеции пытаются свыкнуться с мыслью о том, что враг может и на самом деле появиться в этом тихом и мирном уголке планеты.

Шведов все больше беспокоит состояние обороноспособности своей страны. За последние два года российские самолеты совершали маневры вблизи воздушного пространства Швеции, а в октябре прошлого года проводился широко освещавшийся в прессе — и безрезультатный — поиск в шведских территориальных водах иностранной подводной лодки, предположительно российской.

А на прошлой неделе был опубликован доклад Центра анализа европейской политики, в котором говорилось о том, что Россия провела крупные военные учения с участием более 30 тысяч военнослужащих, в которых отрабатывались операции по захвату шведского острова Готланд, занимающего важное стратегическое положение. Автор доклада — главный редактор журнала The Economist Эдвард Лукас (Edward Lucas) — заявляет, что получил информацию об этих учениях от «источников в НАТО».

«Общеизвестно, что Россия проводит более масштабные, более сложные и в некоторых случаях более провокационные учения, — заявил на прошлой неделе министр обороны Петер Хультквист (Peter Hultqvist) в ответ на доклад Лукаса. — Мы должны отреагировать на эти события, поэтому теперь собираемся усилить наш военный потенциал».

Однако численность, потенциал и боеспособность вооруженных сил Швеции стали объектом жесткой критики со стороны ряда специалистов, в том числе ведущего шведского консультанта по вопросам безопасности подполковника в отставке Юхана Викторина (Johan Wiktorin). Шведские вооруженные силы «просто слишком малы, чтобы защитить свою территорию», утверждает он.

По причине этой обеспокоенности уже предпринимаются действия по изменению военного бюджета. Парламент призвал увеличить расходы на оборону до 10,2 миллиарда шведских крон (около 1,2 миллиарда долларов) или примерно до 1,2% от ВВП страны. Хотя это по-прежнему гораздо меньше той суммы, которую изначально просило министерство обороны, и тех средств, которые НАТО рекомендует выделять на военные нужды своим партнерам, одним из которых и является Швеция.

Более важным являются изменения в общественном сознании. По данным опроса общественного мнения, проведенного в январе управлением по гражданской обороне, 57% шведов выступили за увеличение военного бюджета — что составило максимум за всю историю проведения этих опросов — при этом лишь 30% респондентов высказали доверие к политике, проводимой правительством.

Растет и уровень поддержки вступления в НАТО, что на протяжении длительного времени было немыслимым в стране, давно гордящейся своей военной независимостью. Как показал опрос, проведенный в январе изданием Dagens Nyheter, 37% респондентов высказались за вступление в альянс, что на 5% больше, чем в прошлом году. 47% опрошенных по-прежнему против вступления в НАТО.

Такие изменения дались непросто в стране, которая фактически не воевала со времен Наполеона. «Серьезной проблемой, — считает шведский военный обозреватель Оскар Йонссон (Oscar Jonsson), — является шведский менталитет, основанный на идее, что регионального вооруженного конфликта не произойдет, что Швецию ситуация не затронет и может быть урегулирована мирным путем. В результате вопрос обороны фактически не считался важным на протяжении какого-то времени».

Шведская исключительность или шведский менталитет не составлял такой проблемы в годы холодной войны, когда Швеция выделяла на нужды своих многочисленных и хорошо оснащенных вооруженных сил — в том числе и армии численностью 350 тысяч человек— 3% от своего ВВП.

Соответствующей проблемой, по мнению подполковника Викторина и других, стало то, что в 2010 году Швеция решила отказаться от воинской службы по призыву и перешла на контрактную профессиональную армию.

«Для сравнения можно посмотреть на Финляндию, где воинская обязанность по-прежнему находит широкую поддержку населения благодаря понятному и вполне очевидному значению военной службы по призыву в деле защиты общества, — говорит Кейр Джиллз (Keir Giles) ассоциированный аналитик российско-евразийской программы лондонского аналитического центра Chatham House. У Финляндии есть профессиональная армия численностью 37 тысяч человек, в резерве первой очереди которой числятся 350 тысяч мужчин и женщин. «Когда отменяется воинская обязанность, мы приносим в жертву то сознательное отношение, которое народ испытывает к армии».

Г-н Йонссон, который служил в Афганистане в составе шведского контингента, говорит, что постепенно исчезло и понятие защиты родины — в том числе и острова Готланд. «Мы очень опрометчиво отказались от организации территориальной обороны, не сохранив потенциал и материально-техническое обеспечение, которые могли бы оказаться очень эффективными при небольших финансовых затратах», — считает он.

Командование шведской армии, конечно же, приветствует вновь возросшее внимание к обороне. «Оборонные вопросы на протяжении довольно долго времени не представляли для шведского общества особого интереса, — отметил заместитель начальника управления планирования и разработки принципов боевого применения сил и средств шведской армии генерал Михаэль Клэссон (Michael Claesson) в своем эксклюзивном интервью, данном в штабе армии в Стокгольме. — Однако в результате того, что ситуация с безопасностью в нашем регионе ухудшилась, обстановка начала меняться».

Клэссон не согласен с тем, что над Швецией нависла неминуемая угроза со стороны какой-либо страны. «Однако,— утверждает он, — что касается России, мы являемся свидетелями значительного изменения ее военной стратегии, а также снижения порога использования военной силы для достижения политических целей».

Он также заявил, что армия Швеции «по-прежнему отличается высокой боеспособностью — и как самостоятельная армия, и в союзе с нашими партнерами» в НАТО. И, тем не менее, учитывая, малочисленность и разбросанность контингента шведской армии (которая, включая национальную гвардию и резервистов, насчитывает всего 50 тысяч человек), а также неоднородное качество военной техники, многие задаются вопросом, насколько высока эта боеспособность.

Г-н Джиллз из аналитического центра Chatham House с пониманием относится к тем проблемам, с которыми столкнулась армия Швеции в стране, которая еще совсем недавно не чувствовала необходимости обеспечивать мощную территориальную оборону. «Вооруженные Швеции делают все возможное в условиях сохранявшегося на протяжении нескольких последних десятилетий устойчивого мнения о том, что смысл их существования не подразумевает защиту Швеции».

Или, как сказал нью-йоркский корреспондент Dagens Nyheter Мартин Джилз (Martin Giles), «в период после холодной войны идея того, что Швеции нужна сильная армия, стала второстепенной. Правда, сейчас — отчасти в ответ на все более распространяющееся мнение о том, что Владимир Путин опасен и действует иррационально — эта идея вновь становится актуальной».

http://inosmi.ru/world/20150703/228916758.html