Свойства вина из одуванчиков

— выявление и анализ философских, логических, психологических и социальных предпосылок, определяющих понимание и значение умышленной вины в уголовном праве;

Свойства вина из одуванчиков

Источник: Электронный каталог отраслевого отдела по направлению «Юриспруденция»
(библиотеки юридического факультета) Научной библиотеки им. М. Горького СПбГУ

Паньков, И. В.
Умышленная вина по российскому уголовному праву : теоретический и нормативный аспекты : автореферат
диссертации на соискание ученой степени кандидата
юридических наук.

Актуальность темы работы. Уголовно-правовое учение об умысле, как и теория вины вообще, может быть заслуженно отнесено к числу вопросов, всегда вызывавших научный интерес. Во многом это обусловлено спецификой самого явления вины, связанного со сферой психики, которая недоступна для непосредственно познания. Кроме того, вопросы умышленной вины связаны с оценкой поведения человека в обществе и в этом плане предполагают наличие не только юридической и психологической, но также философской, этической и социальной проблематики. Именно комплексность вопросов умысла определяет актуальность их исследования в различных аспектах и с применением данных разных наук.

Известно, что большинство совершаемых преступлений являются именно умышленными, но не только это показывает важность изучения умышленной вины. Установление субъективных признаков преступления вообще отличается большой сложностью, а их неправильное понимание часто приводит к серьезным ошибкам на практике, влияющим на судьбы людей. В связи с этим тщательное изучение и четкое решение в теории уголовного права проблемных вопросов умысла, равно как и любых вопросов в рамках субъективной стороны преступления, требуют постоянного внимания.

В соответствии с основными положениями Конституции Российской Федерации уголовная политика ориентируется сегодня на обеспечение прав человека и социальной справедливости, что предполагает в том числе строгую реализацию уголовно-правового принципа вины (ст. 5 УК РФ). Реальное соблюдение прав и свобод человека, обеспечение его неприкосновенности от необоснованного применения мер уголовной репрессии немыслимы без непротиворечивой и ясной регламентации вопросов умысла в нормах уголовного закона. Разработка таких норм на основе правильных и аргументированных теоретических положений приобретает особое значение с точки зрения поддержания режима законности.

Актуальность изучения умысла определяется и тем, что само количество научных работ по вопросам вины является весьма значительным. В отечественной теории уголовного права этой области научных исследований всегда уделялось существенное внимание. На данный момент по самым разным аспектам вины и умысла в литературе высказано множество точек зрения и противоположных подходов, даются неодинаковые трактовки одних и тех же понятий. Специфика взглядов ученых на частные вопросы во многом

предопределяется различным пониманием более общих проблем. Если некоторые вопросы вообще не получили общепризнанного решения, то целый ряд из казалось бы давно решенных сегодня вновь подвергаются сомнению и пересмотру. Отдельные авторы (Ю. А. Язовских, В. Л. Кравчук) говорят даже о своеобразном кризисе вины, который проявляется в наличии серьезных противоречий как между теорией и практикой, так и в самой теории уголовного права.

Данная ситуация не только не свидетельствует о том, что возможности новых научных исследований умышленной вины уже исчерпаны, но, напротив, подтверждает необходимость проведения дальнейших разработок в этой области, поскольку именно в настоящее время все чаще ощущается потребность в тщательной систематизации и обобщении научных взглядов, а также в переосмыслении отдельных теоретических положений.

Степень научной разработанности вопросов умысла является достаточно высокой. В разной мере их затрагивали в своих трудах многие видные российские криминалисты.

Еще в дореволюционной науке различные аспекты умысла рассматривали С. Будзинский, А.К.Вульферт, П.Д.Калмыков, А.Д.Киселев, А.Ф.Кистяковский, A. Куницын, С.В.Познышев, Н. Д. Сергеевский, Г. Солнцев, В. Спасович, В. Б. Станкевич, Н. С. Таганцев, Г. С. Фельдштейн и другие авторы. В советской и современной уголовно-правовой литературе вопросы умысла исследовали С. В. Векленко, Е. В. Ворошилип, Б. Э. Галинская, Ф. Г. Гилязев, И. Г. Гурвич, П. С. Дагель, Ю. А. Демидов, С. В. Дубовиченко, А. Ф. Зелинский, Г. А. Злобин, Н. Г. Иванов, С. А.Иванов, А. П. Козлов, Г. А. Кригер, В. В. Лунеев, В. Г. Макашвили, Р. И.Михеев, Г. В. Назаренко, Б. С. Никифоров, А. А. Пионтковский, Д. П. Потапов, А. И. Рарог, С. В. Скляров, К. Ф. Тихонов, В. И. Ткаченко, Б. С. Утевский, И. Г. Филановский, B. А. Якушин. Труды этих и целого ряда других ученых внесли большой вклад в теорию уголовного права и способствовали развитию учения об умысле.

Вместе с тем следует отметить, что в основном умысел рассматривался наряду с другими вопросами, в рамках более общих тем, относящихся к вине и субъективной стороне преступления. Специальных исследований именно проблем умысла было сравнительно немного. При этом большинство таких монографических работ уделяли основное внимание отдельным вопросам умысла, без его комплексной характеристики, и поэтому не затрагивали в полной мере ряд его существенных аспектов. Имевшие место комплексные научные исследования,

специально посвященные умыслу, носили единичный характер и проводилось на основе УК РСФСР 1960 г . Однако в настоящее время они уже не отражают особенностей действующего уголовного закона, новых теоретических тенденций и изменившихся социальных реалий.

Указанные обстоятельства определяют потребность в новых комплексных исследованиях проблем умышленной вины, содержащих ее целостную характеристику с учетом современных достижений науки уголовного права и специфики существующего правового регулирования.

Объектом исследования в диссертации является умышленная вина как многоаспектное уголовно-правовое явление, рассматриваемое с точки зрения особенностей его теоретического понимания и нормативного регулирования.

Предметом исследования выступают положения теории уголовного права, а также положения уголовного закона, которые относятся к умышленной вине и определяют, в частности, ее понятие, виды и значение.

Цель диссертации заключается в комплексной характеристике умышленной вины как уголовно-правового явления в его существенных чертах с точки зрения двух выделяемых автором и тесно взаимосвязанных аспектов: теоретического и нормативного.

— выявление и анализ философских, логических, психологических и социальных предпосылок, определяющих понимание и значение умышленной вины в уголовном праве;

-определение ключевых особенностей развития научных представлений и законодательства об умысле в истории отечественного уголовного права;

— исследование общих и специфических свойств умысла, его основных теоретических характеристик в их соотношении с характеристиками вины;

— формулировка научно обоснованных предложений, направленных на совершенствование действующего уголовного законодательства и практики его применения в связи с вопросами умышленной вины.

Методологическая основа и методика исследования определяются его целью и задачами, особенностями объекта и предмета. В основу работы положен общий диалектический метод научного познания социально-правовой действительности. Кроме того, в разной мере применялись специальные методы, а именно анализа и синтеза, исторический и логический, системно-структурный, конкретно-социологический, сравнительно-правовой, лингвистический, и некоторые другие. Методика исследования заключается в последовательном решении поставленных задач на основе рассмотрения общих вопросов темы, теоретических и нормативных аспектов умысла.

Теоретическую базу исследования составили имеющие общенаучное значение работы по философии и логике. Среди изученных работ по психологии следует особо отметить труды Р. М. Грановской, Е. П. Ильина, А.Г. Ковалева, А.Н.Леонтьева, В.Н. Мясищева, К. К. Платонова, С. Л. Рубинштейна, О. Д. Ситковской. Помимо анализа работ различных авторов в области уголовного права, специфика выбранной темы потребовала также обращения к отдельным работам по общей теории права, социологии права, криминологии и некоторым отраслевым юридическим дисциплинам.

Нормативную базу исследования составили Конституция Российской Федерации, действующее российское уголовное законодательство и разъяснения Пленума Верховного Суда РФ. Кроме того, в историческом аспекте изучались различные акты уголовного законодательства от времен Древней Руси до периода существования Российской Империи включительно, а также уголовное законодательство советского периода и разъяснения Пленума Верховного Суда СССР. При рассмотрении отдельных вопросов проводилось сравнительное исследование положений уголовных кодексов ряда стран ближнего зарубежья, а также Модельного Уголовного кодекса для государств -участников Содружества Независимых Государств.

Эмпирическую базу исследования составили результаты анкетирования 100 практических работников (следователей и судей по уголовным делам) по проблемам умысла на основе специально разработанного перечня вопросов, имеющих теоретическое и практическое значение. Кроме того, были использованы материалы 60 уголовных дел, рассмотренных Санкт-Петербургским городским судом, и 40 уголовных дел, рассмотренных Дзержинским федеральным районным судом Санкт-Петербурга, а также статистические данные о состоянии преступности в России.

Научная новизна работы определяется тем, что она является итогом одного из первых в современном российском уголовном праве научных исследований, специально посвященных вопросам умышленной вины. В ней впервые с момента принятия УК РФ 1996 г . проведен комплексный монографический анализ умысла в его существенных чертах с точки зрения выделяемых автором теоретического и нормативного аспектов, на основе классических и современных научных работ по проблемам вины и умысла, а также действующего российского уголовного законодательства.

Непосредственно научная новизна работы выражается в постановке и решении круга рассматриваемых в ней вопросов. В диссертации высказана авторская позиция по ряду дискуссионных проблем и оригинальные трактовки некоторых ранее специально не исследовавшихся вопросов умысла. Это стало возможным за счет взаимосвязанного изучения логических, философских, исторических, психологических, социальных и юридических аспектов темы, определивших комплексный подход к умыслу как многоаспектному правовому явлению, который позволил установить и проанализировать различные стороны и свойства умышленной вины.

В ходе исследования были получены конкретные результаты, которые отличаются новизной, в том числе: проведен комплексный логический анализ вины; впервые выделены и систематизированы свойства психологической, социальной и юридической сторон умысла; уточнены некоторые теоретические характеристики вины; впервые показана целесообразность анализа теоретических характеристик умысла (его содержания, формы, сущности) и их соотношение с соответствующими характеристиками вины; обоснована недопустимость трактовки умысла в качестве формы вины или ее части; сформулировано авторское определение понятия умысла; уточнены признаки законодательной конструкции умысла; сделаны иные законодательные предложения для решения ряда проблем нормативного регулирования умышленной вины.

1. В отношении вины следует различать аспекты явления, понятия и термина, специфика которых может быть установлена в рамках логического анализа вины. На уровне явления вина представляет собой отдельное психическое отношение, обладающее рядом свойств. На уровне понятия вина, а также ее виды и подвиды являются теоретическими абстракциями. Они могут иметь в качестве реального аналога как отдельное явление, так и

отдельный класс явлений. Уточнение логической характеристики понятий вины и ее видов, а также логических отношений между ними позволяет полнее раскрыть особенности умысла и может использоваться для проверки достоверности отдельных теоретических положений. Терминологический аспект вины отличается спецификой, связанной с исторически сложившимся в уголовном праве стереотипом обозначения видов вины как «форм вины».

2. Умысел представляет собой многоаспектное уголовно-правовое явление, при анализе которого в нем могут быть выделены психологическая, социальная и юридическая стороны. В рамках каждой из них следует различать общие свойства умысла, показывающие его принадлежность к классу явлений вины, и специфические его свойства, показывающие отличие умысла от неосторожности.

Общими психологическими свойствами умысла выступают: 1) принадлежность к психическим отношениям личности; 2) проявление в преступном поведении как его внутренний компонент. Общими социальными свойствами умысла выступают: 1) социальная значимость умышленного преступного поведения с учетом его общественной опасности; 2) социальная значимость умышленного преступного поведения с учетом его упречности. Общими юридическими свойствами умысла в аспекте юридического описания выступают: 1) разделение нормативных положений, характеризующих умысел, между Общей и Особенной частями УК РФ; 2) упрощение психологического механизма умышленного преступления при его описании в законе; 3) использование особых способов обозначения умысла в Особенной части УК РФ. Общими юридическими свойствами умысла в аспекте юридического значения выступают свойства, определяющие то, что в умышленных преступлениях: 1) наличие умысла образует необходимое условие уголовной ответственности; 2) указание на умысел является обязательной составляющей содержания уголовно-правовой нормы; 3) установление умысла представляет собой одну из правовых гарантий свободы личности при реализации уголовных правоотношений.

Специфическими свойствами умысла выступают: 1) адекватное восприятие социально значимых обстоятельств совершаемого преступного деяния;

4) повышенная упречность умышленного преступного поведения (социальные свойства); 5) особенности построения общей законодательной конструкции умысла; 6) особенности правовых последствий умышленного преступного поведения (юридические свойства).

3. Исходя из авторской трактовки вины как многоаспектного явления, традиционно выделяемые в науке теоретические характеристики вины могут быть уточнены. К содержанию вины относится совокупность элементов в виде свойств ее психологической, социальной и юридической сторон. Форма вины есть система устойчивых связей между всеми входящими в ее содержание элементами (свойствами). Сущность вины можно рассматривать в различных приближениях. В первом она отражается совокупностью основных, наиболее устойчивых свойств психологической, социальной, юридической сторон вины. Во втором приближении сущность вины является социальной.

4. В настоящее время в теории уголовного права не сформировался целостный подход к анализу умысла как вида вины с отдельным описанием его основных теоретических характеристик (содержания, формы, сущности). Однако их важно правильно понимать и сопоставлять с аналогичными характеристиками вины. При этом содержание и форма умысла производны от содержания и формы вины, а их специфика предопределяется специфическими свойствами трех сторон умысла, которые взаимосвязаны в рамках его формы. С учетом разнопорядковости сущности явлений необходимо отличать сущность умысла от сущностей вины и неосторожности, поскольку сущность умысла имеет особенности на видовом уровне и в этом смысле не только отличается от них, но и диалектически с ними взаимосвязана.

5. На основе синтеза общих и специфических свойств умысла могут быть даны два варианта его доктринального определения. Одно из них отражает сущность умысла в первом приближении и объединяет его свойства как психического отношения, социально значимого атрибута поведения и правового института. Второе определение отражает его социальную сущность и является итоговым: умысел есть нормативно определяемое виновное психическое отношение к совершаемому преступному деянию, обусловливающее его повышенную общественную опасность и порицаемость, основанное на отрицании личностной значимости установленного уголовным законом порядка общественных отношений в сфере охраны основных социальных ценностей.

6. В уголовном праве умысел представляет собой отдельное и качественно самостоятельное правовое явление. Нередко встречающиеся трактовки умысла, при которых ему отказывается в полноценном статусе, а сам умысел понимается как некая часть вины или форма вины, представляются спорными. С учетом этого в целях устранения трудностей в понимании статуса умысла в теории и на практике необходимы корректировка и унификация используемой

терминологии. Во-первых, за счет обозначения умысла и неосторожности как именно видов вины будет устранено не имеющее теоретической основы их некорректное обозначение как «форм вины». Во-вторых, сам термин «форма вины», который сегодня может использоваться в теории и законе в совершенно разных смыслах, должен употребляться именно в области теории для обозначения одной из сторон вины как правового явления, а в УК РФ следует заменить термин «форма вины» на термин «вид вины».

7. Для интеллектуальных элементов прямого и косвенного умысла существенным является разделение двух признаков, которые сегодня не в полной мере отражены в УК РФ: 1) центрального признака умысла в виде осознания общественной опасности совершаемого деяния в целом; 2) признака осознания фактических обстоятельств, предусмотренных составом преступления, который необходим для установления первого признака. Один из вариантов волевого отношения к последствиям при косвенном умысле также нуждается в корректировке путем введения признака согласия с наступлением последствий. На этой основе предлагаются новые редакции ч. 2 и ч. 3 ст. 25 УК РФ:

«2. Преступление признается совершенным с прямым умыслом, если лицо осознавало общественную опасность своего деяния, а также его фактические обстоятельства, предусмотренные настоящим Кодексом в качестве признаков состава преступления, предвидело возможность или неизбежность наступления общественно опасных последствий своих действий (бездействия) и желало их наступления.

3. Преступление признается совершенным с косвенным умыслом, если лицо осознавало общественную опасность своего деяния, а также его фактические обстоятельства, предусмотренные настоящим Кодексом в качестве признаков состава преступления, предвидело возможность наступления общественно опасных последствий своих действий (бездействия) и не желало этих последствий, но соглашалось с их наступлением или относилось к ним безразлично».

8. Проблема отсутствия определения умысла для преступлений с формальными составами давно назрела и нуждается в решении. Данное определение должно указывать на возможность именно прямого умысла в таких преступлениях и четко закреплять как его интеллектуальный, так и волевой элементы, с использованием устоявшихся в уголовном праве понятий. С учетом этого предлагается редакция новой ч. 4 ст. 25 УК РФ:

«4. Умышленные преступления, для признания которых оконченными настоящий Кодекс не предусматривает необходимости наступления общественно опасных последствий, могут быть совершены только с прямым умыслом, то есть если лицо осознавало общественную опасность своего деяния, а также его фактические обстоятельства, предусмотренные настоящим Кодексом в качестве признаков состава преступления, и желало его совершить».

9. Оптимальным вариантом центрального признака умысла является осознание общественной опасности деяния (в отличие от уголовной противоправности или иных признаков). С этим признаком связаны проблема отсутствия у людей в ряде случаев представлений об общественной опасности некоторых преступлений, а также проблема широко распространенного, но недопустимого с точки зрения принципов вины и справедливости автоматического доказывания на практике осознания общественной опасности совершаемого деяния при установлении осознания только его фактических обстоятельств. Первая из них может решаться на основе реализации тесно связанных мер на уровне закона, практики его применения и правосознания, а вторая — за счет прямого закрепления в примечании к ст. 25 УК РФ опровержимой презумпции неосознания общественной опасности деяния в момент его совершения.

10. Положения ст. 28 УК РФ следует дополнить новой ч. 3, содержащей специальное указание на случай невиновного причинения вреда при неосознании отдельного фактического обстоятельства из числа предусмотренных составом преступления. Это будет являться необходимым дополнением к новому признаку осознания фактических обстоятельств в ст. 25 УК РФ и подчеркнет значение осознания таких обстоятельств для правильного установления умысла.

11. Умышленное совершение преступления при прочих равных условиях имеет повышенную общественную опасность по сравнению с неосторожным. Вместе с тем с учетом ч. 2 ст. 24 УК РФ сегодня существует проблема единых границ наказуемости при разных вариантах виновного отношения к совершению преступлений, предусмотренных одними и теми же статьями (частями статей) УК РФ, не позволяющая в полной мере обеспечить реализацию принципа справедливости. Для ее решения следует дополнить УК РФ новой ст. 65 «Назначение наказания с учетом вины». При сочетании в диспозициях различных вариантов виновного отношения (умысел, два вида вины, неосторожность) данная норма позволит дифференцировать наказание для каждого из них с учетом их сравнительной тяжести.

12. Значение разграничения видов умысла выражается в его уголовно-правовых последствиях и может рассматриваться в том числе в аспекте индивидуализации наказания. В качестве критериев для оценки степени умышленной вины при индивидуализации наказания могут использоваться виды умысла в рамках трех его основных делений. На этой основе предлагается установить на уровне постановления Пленума Верховного Суда РФ общие исходные ориентиры для анализа судом обстоятельств дела с учетом большей опасности при прочих равных условиях прямого, определенного и заранее обдуманного видов умысла по отношению соответственно к косвенному, неопределенному и внезапно возникшему, а также возможности различных сочетаний этих видов при характеристике умысла в конкретном преступлении.

Теоретическая значимость исследования определяется тем, что оно вносит вклад в теорию уголовного права, поскольку его выводы способствуют углублению научных представлений об умысле как многоаспектном явлении, его общих и специфических свойствах, позволяют обобщить теоретические положения об умысле на основе авторского подхода к его понятию и характеристикам, а также могут выступать в качестве основы для дальнейших научных исследований вопросов умышленной вины в уголовном праве.

Практическое значение исследования определяется конкретными предложениями по изменениям и дополнениям УК РФ и совершенствованию практики его применения, которые могут быть реализованы законодателем и правоприменителями, а также тем, что содержание и результаты проведенного исследования могут использоваться в качестве пособия при изучении вопросов вины и умысла в учебном процессе в юридических вузах.

Апробация результатов исследования. Основные положения диссертации были обсуждены на заседаниях кафедры уголовного права юридического факультета Санкт-Петербургского государственного университета, где работа выполнялась и рецензировалась, а также нашли отражение в 6 публикациях автора (общим объемом более 3 п. л.).

Отдельные выводы, изложенные в работе, докладывались автором на российских и международных научных конференциях студентов, аспирантов и молодых преподавателей, проходивших в Минске ( 2001 г .), Санкт-Петербурге ( 2004 г .) и Калининграде ( 2006 г .), а также на Санкт-Петербургской летней школе молодых преподавателей уголовного права Б. В. Волженкина ( 2010 г .). Материалы диссертации также использовались автором при проведении практических занятий по Общей и Особенной частям уголовного права со студентами юридического факультета Санкт-Петербургского государственного университета.

Структура работы обусловлена ее целью и задачами. Диссертация состоит из введения, трех глав, включающих девять параграфов, заключения, списка использованной литературы и приложений.

Во Введении обосновывается актуальность темы и поясняется степень ее научной разработанности, определяются объект и предмет, цель работы и ее задачи, методологическая основа и методика исследования, его теоретическая, нормативная и эмпирическая база, раскрываются научная новизна работы и основные положения, выносимые на защиту, приводятся сведения о теоретической и практическая значимости исследования, апробации его результатов.

В начале параграфа автор констатирует многоплановость вопросов вины, что обусловливает необходимость их изучения в различных аспектах, в частности теоретическом и нормативном. Наука и закон составляют две неразрывно связанные области уголовного права, которые постоянно взаимодействуют, но их относительно самостоятельное рассмотрение в отношении вины позволяет полнее раскрыть ее ключевые особенности.

Важной составляющей общетеоретического исследования вины выступает анализ ее основных концепций (концептуальный анализ). Обращаясь к их существенным чертам, можно установить, что только психологическая и оценочная концепции рассматривают вину как необходимое условие ответственности. Специфика концепции опасного состояния заключается в отказе от вины, которая исключается из сферы уголовного права и заменяется опасным состоянием личности преступника. В российском уголовном праве доминирует психологическая концепция, при которой, в отличие от оценочной, вина понимается как первичный факт действительности (психическое отношение), существующий до и независимо от его установления.

Логический анализ вины основан на характеристике ее особенностей в трех аспектах: явления (денотат), понятия (концепт), термина (имя). Ключевая черта вины как явления, рассматриваемого в рамках психологической концепции, заключается в том, что она относится к сфере психики человека. Могут быть

выделены несколько подходов к вопросу о том, исчерпывает ли вина всю юридически значимую сферу психического при совершении преступления (его субъективную сторону). Автор отстаивает подход, согласно которому вина не исчерпывает субъективную сторону преступления, поскольку не включает в себя другие компоненты последней (мотив и цель).

При рассмотрении вины в аспекте понятия диссертант ставит вопросы о том, отражают ли понятия, обозначающие вину и умысел, определенное явление или класс явлений, одно и то же или разные явления (классы явлений)? Устанавливается, что отдельные явления (психические отношения) объединяются по своим общим чертам в определенные классы, которые находятся в родовидовых отношениях и обозначаются общими понятиями; о каждом из таких явлений может быть сформировано и единичное понятие. Логическая характеристика понятий вины и ее видов показывает, что они являются абстрактными и несобирательными, а также могут выступать в качестве общих (если обозначают класс явлений) либо единичных (если обозначают конкретное явление). Анализ логических отношений между этими понятиями позволяет определить их совместимость, описать явление или класс явлений с различной степенью конкретизации их свойств (при отношениях субординации: вина — умысел — прямой умысел и т. д.), а также показать их качественное своеобразие по сравнению с другими однородными явлениями и их классами (при отношениях координации: умысел — неосторожность и т. п.).

Завершается логический анализ вины рассмотрением двух связанных с ее терминологическим аспектом проблем, которые затрудняют понимание статуса умысла и неосторожности в теории и на практике. Первая из них относится к традиции употребления термина «форма» в отношении видов вины, которая существовала уже в XIX в. Автор демонстрирует некорректность такого подхода с философской и логической точек зрения и приходит к выводу, что под двумя «формами вины» (умыслом и неосторожностью) следует не только понимать два вида вины (а не две формы одной и той же вины как отдельного явления или класса явлений), но и обозначать их соответствующим такому пониманию термином «вид».

Вторая проблема связана с многозначностью самого термина «форма вины», который может употребляться в трех смыслах: 1) как теоретическая характеристика явления вины, отражающая одну из его сторон (форму), соотносимую с другой стороной (содержанием); 2) как постоянная часть законодательной конструкции вины (ст. 25, ст. 26 УК РФ); 3) как синоним

вида вины (умысла или неосторожности). При употреблении такого термина могут смешиваться совершенно разные аспекты: отдельное явление, понятие о явлении и класс явлений. Решение проблемы видится в его использовании именно в рамках научного анализа вины как явления, а также в замене по тексту УК РФ научного термина «форма вины» термином «вид вины» (в названиях ст. 24 и ст. 27 УК РФ).

Второй параграф «Развитие научных представлений и законодательства об умысле в российском уголовном праве» посвящен историческому анализу темы.

Начиная со времен Древней Руси, автор выделяет семь периодов, разграничение между которыми проводится по этапам развития уголовного законодательства и моментам принятия завершающих их актов: до Артикула воинского 1715 г . (первый период), до Уложения о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г . (второй период), до Уголовного уложения 1903 г . (третий период), до Уголовного кодекса РСФСР 1926 г . (четвертый период), до Уголовного кодекса РСФСР 1960 г . (пятый период), до Уголовного кодекса РФ 1996 г . (шестой период), современный этап изменений и дополнений Уголовного кодекса РФ (седьмой период). На основе исследования основных особенностей научных представлений об умысле и его законодательных конструкций в этих периодах делаются выводы о том, что специфика норм об умысле во многом зависела от общего уровня науки уголовного права, а само учение об умысле находилось в тесной взаимосвязи с учением о вине.

В нем отмечается, что при таком исследовании можно условно различать два момента: динамический (как формируется психическое отношение), и статический (чем характеризуется психическое отношение к совершаемому преступлению). Описываются основные этапы процесса формирования умысла: возникновение потребности, появление мотива, постановка цели, борьба мотивов, принятие решения, планирование его исполнения и само исполнение. Далее анализируются принятое в психологии понимание психических отношений, учитывающее внутреннюю сторону взаимосвязи личности и действительности, а также специфика основных психических процессов.

В работе обращается внимание на то, что различие предметов уголовного права и психологии предопределяет особенности трактовок психического в

сфере уголовного права. С учетом этого выделяются общие психологические свойства умысла: первое — умысел есть психическое отношение, в содержание которого входят интеллектуальные, волевые и эмоциональные компоненты психики, отражающие объективные обстоятельства преступления и выражающие отношение к ним виновного, но не входят мотив и цель; второе — умысел неразрывно связан с преступным поведением, составляя его внутренний компонент.

Далее автор анализирует специфические психологические свойства умысла. Первое из них определяется характером психических усилий субъекта, за счет которых он адекватно воспринимает социально значимые обстоятельства своего поступка, а второе состоит в положительном отношении к преступлению, при котором он стремится причинить преступный результат или соглашается с его наступлением. При неосторожности, напротив, по причине недостаточности психических усилий происходит ошибка в опасности деяния, возможности наступления его последствий либо возможности их предотвращения, а также отсутствует указанное внутренне положительное отношение, так как лицо стремится предотвратить опасные последствия своих действий либо не предвидит самой возможности их наступления.

Принадлежность умысла к сфере психики, указывая на способ его существования, не должна абсолютизироваться и приводить к узкому пониманию данного явления как только психического отношения. Необходимость анализа его социальной стороны определяется тем, что преступление имеет социальный смысл и оценивается обществом в соответствии с ним. В этой связи в диссертации выделяются два общих социальных свойства умысла, которые заключаются в социальной значимости умышленного преступного поведения с учетом, во-первых, его общественной опасности, во-вторых, его упречности.

На основе особенностей умысла в диссертации также рассматриваются специфические свойства его социальной стороны. Первое из них проявляется в повышенной общественной опасности умысла (умышленного преступного поведения) по сравнению с неосторожностью. Общим основанием к этому выступает повышенная вероятность причинения умышленным преступлением материального вреда, а также повышенная величина причиняемого им организационного вреда, что определяется двумя группами факторов: особенностями ситуации совершения преступления и личности преступника.

Установить данные факторы и определить способ их влияния на указанное соотношение можно при помощи двух критериев, объясняющих, каким образом опасность умысла по сравнению с неосторожностью объективно повышается за счет специфики психологического механизма умышленного преступления (ситуационный), а также ценностных ориентации умышленного преступника (личностный). На основе подробного анализа этих критериев в работе делается вывод о том, что умышленное совершение преступления при прочих равных условиях всегда опаснее, чем неосторожное. Показаны недостатки подхода, допускающего в ряде случаев не меньшую опасность неосторожного совершения преступления по сравнению с умышленным.

Второе специфическое свойство социальной стороны умысла заключается в повышенной упречности умышленного совершения преступления, что может быть определено путем аксиологического анализа соотношения умысла с неосторожностью в аспекте сущего. В отличие от аспекта должного, который показывает, как следует оценивать их соотношение с точки зрения двух теоретически моделируемых критериев, аспект сущего показывает, как оно оценивается в действительности. На этой основе автор устанавливает, что умысел сегодня оценивается как более упречная разновидность вины не только на уровне обыденного сознания, но и в сфере действующего закона.

В правовом явлении умысла юридическая сторона показывает особенности отражения его психологических и социальных свойств нормами уголовного закона. Она может быть раскрыта при рассмотрении юридического описания умысла в нормах уголовного кодекса, а также его юридического значения в системе уголовно-правового регулирования. В каждом из этих аспектов проявляются как общие, так и специфические юридические свойства умысла.

Выделяя три общих свойства умысла в аспекте его юридического описания, автор рассматривает комплекс вопросов, связанных с разграничением постоянной и переменной составляющих конструкции умысла в статьях Общей и Особенной частей УК РФ, упрощением психологического содержания умысла, которое не в полной мере описывается уголовным законом, а также применяемыми законодателем способами указания на умысел в конкретных составах преступлений. В данном аспекте выделяется одно специфическое свойство умысла, которое связывается с особенностями признаков умысла, закрепленных в ст. 25 УК РФ, и их соотношением друг с другом.

При анализе трех общих свойств умысла в аспекте его юридического значения устанавливается взаимосвязь умысла с нормой, правоотношением и ответственностью как основными элементами механизма уголовно-правового регулирования. Одно специфическое свойство умысла в данном аспекте раскрывается через характеристику особых правовых положений и последствий, которые влияют на уголовную репрессию и связываются уголовным законом именно с умышленной виной.

В конце параграфа анализируется проблема адекватного отражения в законе опасности умысла, которая связана с наличием в Особенной части УК РФ статей (их частей), предусматривающих различные варианты виновного отношения к совершению преступления (умысел, неосторожность, два вида вины), но имеющих при этом единые санкции.

С учетом высказанных в литературе взглядов обосновывается подход к решению данной проблемы не путем уточнения диспозиций и санкций всех соответствующих статей Особенной части УК РФ, а в общем виде — путем введения новой ст. 65′ «Назначение наказания с учетом вины». В работе предложена авторская формулировка такой статьи, предполагающая дифференциацию меры наказания для различных вариантов виновного отношения к совершению преступления в случаях их возможных сочетаний. Исходя из сравнительной тяжести таких вариантов, предлагается, в частности, ограничить ответственность при умышленном отношении — пределами санкции, при двух видах вины — тремя четвертями санкции, при неосторожном отношении — половиной санкции.

Он начинается с анализа категорий диалектики и рассмотрения сложившихся на их основе в науке уголовного права подходов к пониманию теоретических характеристик вины (содержание, форма, сущность). С учетом этого определяется авторская позиция по данным вопросам. Так, исходя из используемого в философии понимания явления как системы свойств, а также принятой многоаспектной трактовки вины, диссертант определяет содержание вины как совокупность элементов в виде свойств ее психологической, социальной и юридической сторон. Отмечается самостоятельность юридической стороны, а также то, что выделяемая иногда предметная сторона содержания вины есть лишь часть его психологической стороны. Авторское определение формы вины производно от трактовки ее содержания и сводится к системе устойчивых связей между всеми элементами содержания вины.

Диссертант разделяет теорию социальной сущности вины, но при этом уточняет, что сущность вины можно рассматривать в различных приближениях. В первом из них она отражается совокупностью устойчивых свойств трех ее сторон (психологической, социальной, юридической), характеризующих общее и необходимое в данном правовом явлении. Во втором приближении устанавливается, что именно социальная сторона вины является наиболее глубокой, определяет ее роль как правового явления, а сущность вины заключается в социально неприемлемом отношении совершающего преступление лица к установленному уголовным законом порядку общественных отношений в сфере охраны основных социальных ценностей.

После уточнения характеристик вины автор обращается к вопросу о теоретических характеристиках умысла и делает вывод о том, что их анализ является нетрадиционным. В основном умысел рассматривают с точки зрения его законодательных признаков. Однако изучение указанного вопроса позволяет раскрыть характеристики умысла и сопоставить их с характеристиками вины, показав отличия и взаимосвязь между ними. В частности, содержание и форма умысла производны от содержания и формы вины, есть их более конкретные и частные проявления, но имеют и момент отличия, определяемый специфическими свойствами содержания умысла, взаимосвязанными в рамках его формы.

Диссертант не согласен с положением о единстве сущностей умысла и неосторожности, которые совпадают с сущностью вины. Диалектическое представление о разнопорядковости сущности, предполагающее выделение ее родового и видового уровней, позволяет сделать вывод о различиях между сущностями вины, умысла и неосторожности. Виды вины имеют одну сущность родового уровня, но разные сущности видового уровня; тем же определяется различие и между сущностями вины и умысла. При этом сущности вины и ее видов диалектически взаимосвязаны.

Сущность умысла рассматривается в первом и втором приближениях. В последнем случае она является социальной и состоит в проявляющемся в преступлении и повышающем его общественную опасность и порицаемость отрицательном отношении лица к установленному уголовным законом порядку общественных отношений в сфере охраны основных социальных ценностей.

Далее автор выделяет трактовки умысла, при которых ему отказывается в полноценном статусе: 1) умысел понимается как такая часть вины, которая является ее формой; 2) умысел понимается как часть вины, но при этом не делается акцента на том, что это именно ее форма. Указанные подходы

вызывают возражения, которые основаны на учете соотношения вины и субъективной стороны как части и целого, а также на различиях между отношениями мереологическими (целого и части) и логическими (рода и вида) Относить умысел к части вины можно только если под ними понимаются классы явлений. Когда речь идет об отдельном явлении (умысле), его понимание как части другого отдельного явления (вины) будет неверным. Его можно называть как виной, так и умыслом (фиксируя тем самым свойства данного явления на различном уровне их общности), но понимание умысла, который в данном случае и является виной, как лишь части вины будет означать смешение логических отношений между классами предметов и мереологических отношений между самими предметами. При этом первый из указанных подходов некорректен уже потому, что некорректным является само понимание умысла как формы вины.

В конце параграфа решается вопрос о теоретическом определении понятия умысла. На основе анализа достоинств и недостатков существующих подходов к определению умысла выделяются критерии для построения его авторской формулировки. Теоретическое определение умысла дается в двух вариантах Один из них текстуально объединяет определения трех сторон умысла как правового явления с учетом его существенных свойств, а другой отражает его социальную сущность.

В начале параграфа рассматривается специфика интеллектуальных элементов умысла и различные подходы к вопросу о полноте их описания в законе. Отмечается, что существующие их формулировки не вполне корректны. Решение данной проблемы автор видит в закреплении новых редакций ч. 2 и ч. 3 ст. 25 УК РФ, в связи с которыми предлагается разделять два признака: центральный признак умысла в виде осознания общественной опасности совершаемого деяния в целом (а не его отдельных обстоятельств) и признак осознания фактических обстоятельств, предусмотренных составом преступления (а не только действий или бездействия и последствий).

Далее исследуются сами указанные признаки и связанные с ними вопросы. Так, отмечается, что осознание общественной опасности деяния есть понимание именно социальной оценки деяния как вредного для общества.

Оно образуется на основе осознания как фактической, так и социальной сторон деяния; при этом осознание первой из них есть обязательная предпосылка для осознания второй. Автор раскрывает значение признака осознания общественной опасности деяния как центрального для умысла. В связи с этим критически оцениваются подходы, при которых указывается на его фиктивность и сложность для понимания и установления на практике, а также предложения ограничиться осознанием лишь фактической стороны преступных деяний.

Диссертант рассматривает дискуссионную проблему о возможных иных вариантах центрального признака умысла, в частности в виде осознания уголовной противоправности деяния. За счет уточнения соотношения осознания общественной опасности деяния и осознания его уголовной противоправности делается вывод, что первое из них шире, а соответствующий ему признак является оптимальным как необходимый и достаточный, позволяя осознавать то, что субъективно более доступно для понимания, и при этом не исключать ответственность за умышленное преступление там, где она обоснованна.

Останавливаясь на вопросе о роли презумпции правознакомства для центрального признака умысла, автор различает абстрактные и конкретные презумпции наличия указанного признака. Показана их недопустимость, независимо от их опровержимости: первые из них (знания запрещенности или опасности описанного законом деяния вообще) сужают сферу субъективного вменения, ограничивая возможность ошибок, а вторые (осознания запрещенности или опасности своего деяния в момент его совершения) могут и вовсе нивелировать значение центрального признака умысла, превратив вину в фикцию. В этой связи в целях исключения возможности применения таких презумпций на практике предлагается формулировка примечания к ст. 25 УК РФ, согласно которой у всякого лица, совершившего общественно опасное деяние, содержащее признаки состава преступления, предполагается отсутствие осознания общественной опасности такого деяния в момент его совершения, пока не будет установлено обратное.

На основе анализа проблемы неосознания общественной опасности некоторых преступлений, делается вывод о том, что ее нельзя решить путем простой замены центрального признака умысла в УК РФ, поскольку она связана с эффективностью уголовного закона и носит комплексный характер. Намечается путь ее решения на основе комплекса мер: 1) специализация субъекта при криминализации деяний, в необходимых случаях; 2) повышение качества и полноты исследования обстоятельств уголовных дел; 3) обеспечение надлежащего уровня правовых знаний у граждан и правоприменителей.

В связи с признаком осознания фактических обстоятельств, предусмотренных составом преступления, рассматривается вопрос о предметном содержании умысла. Отличая его от психологического содержания умысла в целом и от интеллектуального элемента умысла, автор понимает предметное содержание умысла как совокупность образов отражаемых в сознании виновного существенных фактических обстоятельств преступления, описанных в признаках его состава и влияющих на его квалификацию. К их числу отнесены те, которые описываются в признаках общего объекта и предмета преступления, его объективной стороны, специального субъекта, мотива и цели. Также анализируются вопросы о значении указаний на заведомость и особенность признака незаконности, критикуются утверждения о возможности умысла при неосознании отдельных обстоятельств, предусмотренных составом преступления.

С учетом важности установления на практике всех обстоятельств, относимых к предметному содержанию умысла, обосновывается выделение в ч. 3 ст. 28 УК РФ новой нормы, регламентирующей случаи невиновного причинения вреда при неосознании отдельного фактического обстоятельства, предусмотренного в качестве признака состава преступления.

В работе отдельно анализируется признак предвидения общественно опасных последствий. Отмечается, что предвидение тесно связано с осознанием и предполагает интеллектуальное восприятие свойств деяния, проявляющихся в будущем. В преступлениях с материальными составами этот признак необходим как предпосылка для осознания общественной опасности деяния в целом. В связи с этим показывается его значение для разграничения интеллектуальных элементов видов умысла с учетом характера предвидения (возможность или неизбежность) и видов последствий (главные или побочные).

В конце пара1рафа проводится сравнительный анализ интеллектуальных элементов законодательных конструкций умысла и неосторожности.

На основе различий между умыслом как реальным явлением и его законодательной конструкцией анализируется специфика построения волевых элементов умысла, которая состоит в описании волевого отношения в ст. 25 УК РФ путем указания только на необходимый минимум признаков (действие или бездействие и его последствия), в отличие от интеллектуального отношения (описанного наиболее полно) и эмоционального отношения (не описанного с учетом специфики эмоций).

В работе рассматривается общая черта волевых элементов прямого и косвенного умысла в материальных составах, состоящая в положительном отношении к общественно опасному последствию, а также показаны их отличия. Так, при прямом умысле указанное отношение проявляется в виде желания наступления последствий. Анализируются случаи, когда оно может быть установлено: если последствие выступает как конечная цель, как средство или этап достижения цели, либо является неизбежным побочным последствием действий субъекта и неразрывно связано с достижением его цели. Автор показывает, что последний вариант связан только с желанием и не характерен для косвенного умысла.

Положительное волевое отношение к последствию при косвенном умысле проявляется в отсутствии желания его наступления и может выражаться в признаках сознательного допущения или безразличного отношения. Раскрываются психологические предпосылки для их выделения и обосновывается необходимость корректировки первого из них в ст. 25 УК РФ путем его замены на признак согласия с наступлением последствий.

При анализе проблемы отсутствия определения умысла для преступлений с формальными составами обосновывается их совместимость только с прямым умыслом. Его волевой элемент должен отражать положительное волевое отношение виновного через признак желания совершения деяния. На этой основе предлагается авторский вариант определения умысла для преступлений с формальными составами (новая ч. 4 ст. 25 УК РФ).

Третий параграф «Значение разграничения юридических конструкций видов умысла» завершает исследование нормативного аспекта умысла.

Диссертант отмечает, что значение разграничения юридических конструкций видов умысла, как предусмотренных законом (прямой и косвенный умысел), так и дополнительно выделяемых наукой и практикой (иные виды умысла), проявляется в двух аспектах. Аспект квалификации показывает их совместимость с различными видами преступлений и институтами Общей части. Аспект индивидуализации связан со степенью умысла. В работе обосновывается выделение степени умысла и ее понимание как количественной характеристики его социальной стороны, которая выражает влияние свойств умысла на общественную опасность преступления в целом (сравнительная общественная

опасность умысла). При этом показывается возможность использования видов умысла (в рамках трех его основных делений) как критериев для оценки степени умысла.

Относя к основным делениям умысла прямой и косвенный, определенный и неопределенный, заранее обдуманный и внезапно возникший его виды, автор последовательно уточняет критерии их разграничения (интеллектуально-волевой, определенности восприятия, быстроты реализации умысла) и показывает его значение в аспектах квалификации и индивидуализации. При рассмотрении второго их этих делений критикуется выделение конструкции «альтернативного умысла». Последний не связан с психическим отношением к отдельному преступлению, а отражает альтернативную возможность совершения одним деянием того или иного преступления в зависимости от наступления (наличия) альтернативно возможных в данной ситуации тех или иных последствий (признаков). Определяется общий подход к квалификации преступления в таких ситуациях — по направленности умысла на наиболее тяжкий из таких предвидимых и желаемых вариантов.

На основе сопоставления видов умысла с точки зрения ситуационного, личностного и аксиологического критериев доказывается большая опасность при прочих равных условиях прямого, определенного и заранее обдуманного видов умысла по отношению соответственно к косвенному, неопределенному и внезапно возникшему. Делаются предложения об установлении на уровне постановления Пленума Верховного Суда РФ общих ориентиров для анализа обстоятельств дела с учетом указанного соотношения данных видов умысла.

В конце параграфа рассматриваются дополнительные деления умысла на виды (простой и аффектированный, общий и специальный) и связанные с ними вопросы. Обосновывается значение первого из этих делений в аспектах квалификации и индивидуализации, а также отсутствие самостоятельного значения в этих аспектах у второго деления, поскольку им лишь отражается соответствующее значение мотива и цели.

3) Паньков И. В. Основные теоретические характеристики вины в уголовном праве // Известия Российского государственного педагогического университета им. А. И. Герцена. — 2008. — № 28: В 2 частях. — Аспирантские тетради. Ч. I. Общественные и гуманитарные науки. — С. 249-255 [0,6 п. л.];

4) Паньков И. В. Теоретические аспекты умышленной вины по российскому уголовному праву // Известия Российского государственного педагогического университета им. А. И. Герцена. — 2008. — № 29: Аспирантские тетради. — С. 252-260 [0,7 п. л.].

1) Паньков И. В. Проблемы определения и соотношения форм вины в российском уголовном праве // Альманах молодых ученых. Правоведение. -2004. — № 1 (4). — С. 73-81 [0,5 п. л.];

2) Паньков И. В. Умышленная вина: Вопросы законодательного регулирования и судебной практики // Проблемы правоведения: Сб. науч. ст. молодых ученых юридического факультета. — Вып. 4 / Отв. ред. О. А. Заячковский. — Калининград: Изд-воРГУ им. И. Канта, 2007.-С. 113-121 [0,4 п. л.].

По материалам: law.edu.ru