Салат из одуванчиков чем полезен

Тёплым июньским вечером 1953 года, в Москве, по улице Горького, умытой недавним коротким и сильным ливнем, шёл задумчивый человек в лёгком летнем пальто. Шум машин, гомон праздных москвичей, гуляющих по центру, звон кассовых аппаратов из универмага омывали его волнами, ничуть не тревожа. Он смотрел под ноги, перешагивая через небольшие лужи, руки держал в карманах, то чуть хмурился, то улыбался. Было видно, что в жизни у него случилось что-то важное и новое, требующее переосмысления.

Впереди, на тротуаре, около высокой деревянной двери дома номер 18, стояла стайка гомонящей молодёжи. Изредка дверь открывалась, всегда одной и той же рукой и изнутри. Рукав руки был украшен золотым позументом. Настроена она была решительно и терпеливо пресекала попытки молодых людей проникнуть внутрь, пропуская лишь тех, кто, по её мнению, этого заслуживал.

Подойдя ближе, человек в пальто увидел бронзовую табличку с надписью «Центральный Дом Актёра». На улице снова начал накрапывать дождик, лампы внутри горели так уютно и человек, решительно взявшись за латунную ручку, открыл дверь и вошёл. Владелец позументов лишь привстал на встречу, но тут же опустился обратно на стул. Вошедший не был ему знаком, но шёл очень уверенно. Видимо, имел право, а всех ведь не упомнишь.

Пройдя сквозь фойе, гость оказался в небольшом зале со столиками. Практически все уже были заняты, но удача улыбнулась ему, элегантная пара, сидевшая у окна, только что расплатилась и собиралась уходить.

Официант несколькими быстрыми движениями привёл стол в соответствие, водрузив тиару накрахмаленной салфетки между блеснувшим серебром приборов, и склонился рядом, готовясь принять заказ.

Ничуть не пожалел Ираклий Луарсабович Андроников, известнейший писатель и литературовед, о том, что не пошёл в тот день ужинать в Центральный Дом Литератора.

Во-первых, день был действительно необычный, сегодня состоялась его первая съёмка на телевидении. Одна та мысль, что он вошёл с экранов в трудновообразимое количество домов, потрясала. Ведь тем, что он пишет, о чём думает, теперь можно поделиться со всеми, не думать о тиражах книг и вместимости залов.

В третьих же – принесённое официантом блюдо было таким новым, свежим и вкусным, что как нельзя лучше гармонировало с настроением.

Форель, что так понравилась будущему знаменитому телеведущему, наверняка понравится очень многим. Она по-летнему легка, нарядна и необычайно приятна на вкус.

Рыбку нужно тщательно промыть, выпотрошить и удалить жабры. Чуть присаливаем, перчим и оставляем полежать и свыкнуться с мыслью о неизбежном.

Когда всё готово, жёлтое и зелёное ровными кучками разложено на разделочной доске, самое время заняться созданием основной интриги, души будущего шедевра, а именно – художественной резьбой по форели.

Делаем аккуратные надрезы на рыбке, по направлению от головы к хвосту, и вставляем в эти надрезы ломтики лимона. В идеале наша хвостатая красавица должна стать ещё красивее, покрывшись этакой лимонной чешуёй. Как только форель оденется в лимон с обеих сторон, приоткрываем брюшко и нежно фаршируем её петрушкой, чуть спрыснутой коньяком.

Он тоже очень прост – взбиваем сок лимона с оливковым маслом и лимонной цедрой. Чуть-чуть перца – конечно, белого и свежемолотого – и соль.

Если хочется видеть героиню ужина чуть подрумяненной, достаточной на двадцатой минуте приоткрыть фольгу и дать форели подышать духовочным зноем.

Получившееся кушанье по гениальности напоминает сонеты Шекспира, по лаконичности – хокку Басё, а по красоте – рубаи Омара Хайяма. Щекочущий ноздри аромат манит и дразнит, в нём кислинка, пряность, что-то необыкновенно знойное и яркое. А уж вкус!

По материалам: www.e1.ru