Одуванчик корень польза и вред

Ответственность за нарушение обязательства из договора при множественности лиц на’ стороне должника предполагается долевой, поскольку с момента возникновения обязательства содолжники определяют степень своего участия в нем. Ответственность же сопричинителей вреда является солидарной /ст. 455 ГК/. Должники — сопричинители вреда вступают в правовые отношения с потерпевшим /кредитором/ только с момента причинения вреда. До этого времени никаких отношений между указанными лицами не существует. С учетом интереса потерпевшего ему и предоставляется право выбора должника /ответчика/.

Источник: Электронный каталог отраслевого отдела по направлению «Юриспруденция»
(библиотеки юридического факультета) Научной библиотеки им. М. Горького СПбГУ

Белякова, А. М.
Гражданско-правовая ответственность за причинение вреда : Теория и практика : Диссертация на соискание ученой степени доктора юридических наук в форме научного доклада, выполняющего также функции автореферата

Укрепление правовой основы государственной и общественной жизни, неуклонное соблюдение социалистической законности и правопорядка являются предметом постоянной заботы партии[1]. Неизменной задачей остается использование всей силы советских законов в борьбе с преступностью и другими правонарушениями[2]. Среди них особая роль принадлежит законам об ответственности. Именно с помощью норм об ответственности, в том числе, гражданско-правовой ответственности, достигается цель воздействия на правонарушителя и восстановления имущественного положения лица, потерпевшего вред. Ответственность является одним из средств, которое, в конечном счете, способствует повышению роли человеческого фактора, ибо она направлена и на обеспечение сохранения здоровья человека. А «Для каждого человека, да и для общества нет большей ценности, чем здоровье»[3]. Усиление внимания к человеку требует учета его материальных интересов, скорейшего возвращения к труду в случае повреждения его здоровья, обеспечения лиц, потерявших кормильца при наступлении смерти работника. Эти задачи решаются не только с помощью социального обеспечения, но и посредством ответственности.

Конституция СССР 1977 г. закрепила право на охрану здоровья /ст. 42/, возложила обязанность охраны прав и свобод граждан на все государственные органы, общественные организа-

ции и должностных лиц /ст. 57/. В ней предусмотрено право на судебную защиту от посягательств на честь и достоинство, жизнь и здоровье, на личную свободу и имущество. Конституцией установлено право на возмещение ущерба, причиненного незаконными действиями государственных и общественных организаций, а также должностных лиц при исполнении ими служебных обязанностей /ст. 58/. В связи с возведением указанных прав в конституционные принципы особое значение приобретает институт ответственности за причинение вреда.

Дальнейшее развитие и повышение действенности хозяйственного расчета обусловливает необходимость полного возмещения вреда, причиненного организациям, что также невозможно без применения норм об ответственности. Необходимость усиления ответственности подчеркивалась на январском /1987 г./ Пленуме ЦК КПСС[4]. Роль, экономической ответственности предприятий была четко обозначена на июньском /1987 г./ Пленуме ЦК КПСС[5]. В документах партии и правительства последних лет ответственность рассматривается как важный правовой инструмент, с помощью которого восстанавливаются нарушенные отношения.

Существенная роль ответственности в борьбе с различного рода правонарушениями и как средства защиты имущественных прав и интересов граждан и организаций предопределяет постановку перед наукой гражданского права задачи дальнейшего углубленного изучения ее проблем. Деликтная ответственность, как и ответственность в целом, является одним т рычагов утверждения

социальной справедливости. Выполнение ответственностью этого предназначения диктует необходимость раскрытия тех ее сторон, посредством которых и утверждается социальная справедливость.

Научное проникновение в сущность деликтной ответственности невозможно без анализа связей, существующих между теорией ответственности, законодательством и практикой его применения. По словам В.И.Ленина теория «оживляется практикой, исправляется практикой, проверяется практикой. «[6] По справедливому утверждению В.Н.Кудрявцева линия на единство науки и практики всегда находилась и должна быть в основе развития нашей юридической мысли, претворения ее в практические дела[7].

Анализ указанных связей дает возможность определить тенденции развития и совершенствования законодательства об ответственности за причинение вреда, объяснить причины исторической преемственности ее норм. В политическом докладе ЦК КПСС XXVII съезду Коммунистической партии было отмечено, что «В последнее время проведена немалая работа по укреплению правопорядка во всех сферах жизни общества. Но усилия в этом направлении ни в коей мере не могут ослабляться. Предстоит и дальше улучшать качество советских законов. Наше законодательство — гражданское и трудовое, финансовое и административное, хозяйственное и уголовное — должно еще активнее помогать внедрению экономических методов управления, действенному контролю за мерой труда и потребления, проведению в жизнь принципов социальной

справедливости»[8]. Значение, которое придается воздействию ответственности на общественные отношения, предопределяет актуальность исследования ее, проблем.

Вопросы ответственности, в том числе и гражданской, рассматривались во многих трудах: М.М.Агаркова, С.С.Алексеева, Б.С.Антимонова, С.Н.Братуся, Ю.Г.Басина, А.Г.Быкова, Б.Т.Базылева, М.И.Брагинского, Н.П.Волошина, П.А.Варула, В.П.Грибанова, Ю.А.Денисова, С.Е.Донцова, В.А.Кабатова, С.М.Корнеева, Ю.Х.Калмыкова, А.Ю.Кабалкина, З.Г.Крыловой, О.А.Красавчикова, Л.Г.Кузнецовой, Н.И.Коняева, А.П.Куна, Т.И.Илларионовой, Э.Я.Лаасика, О.Э.Лейста, Г.К.Матвеева, Ю.Г.Матвеева, А.Л.Маковского, В.Ф.Маслова, В.П.Мозолина, Н.С.Малеина, А.М.Михайлича, Л.А.Майданика, М.Г.Масевич, В.А.Ойгензихта, И.Н.Петрова, С.В.Полениной, Б.И.Пугинского, В.А.Рахмиловича, В.А.Рясенцева, Р.К.Райхера, Э.Н.Савицкой, Н.Ю.Сергеевой, В.Т.Смирнова, А.А.Собчака, В.Л.Слесарева, И.С.Самощенко, О.Н.Садикова, П.Й.Седугина, В.А. Тархова, М.Я.Шиминовой, Х.И.Шварца, Я.Н.Шевченко, Е.А.Флейшиц, М.Х.Фарукшина, Р.О.Халфиной, З.В.Чечеткиной, Г.И.Ческис, К.Б. Ярошенко, К.К.Яичкова и других. Научные достижения в рассматриваемой области являются фундаментом для дальнейшего анализа. Однако не во всех работах исследовались проблемы деликтной ответственности. Отдельные из них рассматривались не специально, а в связи с другими, центральными для соответствующих работ проблемами.

Актуальность темы предопределена также расширением области применения деликтной ответственности в связи с проведением научных экспериментов в условиях научно-технического прогрес-

са, создания и использования новой техники, что нередко приводит к причинению вреда. Развитие техники, как правило, опережает создание защитных средств, необходимых при ее использовании, т.е. техники безопасности. При всем позитивном значении научно-технического прогресса в его условиях значительно расширяются факторы, от которых необходимо защищаться. «Открытие радиоактивности и понимание процесса деления ядер существенно расширили возможности энергетики, медицины, научного поиска, но в то же время к привычным видам опасности — пожарам и взрывам — добавили опасность радиационную. Прогрессирующее развитие химии породило очень серьезную проблему токсической опасности»[9]. С помощью норм о деликтной ответственности возмещается вред, причиненный объектам природы, что также расширяет рамки ее действия и определяет задачи ее исследования. Случаи же причинения такого вреда нередки: выпадают кислотные дожди, используются ядохимикаты, загрязняются моря и реки и т.д.[10]

Цель исследования состоит во всестороннем анализе и выявлении сущности и особенностей деликтной ответственности, что важно в плане повышения ее эффективности при воздействии на общественные отношения и при защите человека, обеспечивающего ускорение социально-экономического прогресса страны; в уточнении существующих и в обосновании новых научных подходов при исследовании динамики деликтного обязательства вообще и конкретных его видов, в частности. Исследование проводилось также в целях устранения пробелов в законодательстве о возмещении

Методологическую основу исследования составляют труды классиков марксизма-ленинизма, Программа Коммунистической партии Советского Союза /новая редакция/, материалы партийных съездов и Пленумов ЦК КПСС. Автор руководствовался общенаучным методом марксистской диалектики, на основе которого любые явления должны исследоваться в их взаимосвязи. В соответствии с этим автором проводилось всестороннее рассмотрение вопросов деликтной ответственности, ее внутренних взаимосвязей и связей с договорной ответственностью. Использовались также частнонаучные методы: сравнительный, исторический, системный, логический. Применен методологический подход, с позиции которого прослежена связь науки и практики, связь права с экономикой. Использованы общетеоретические и специальные труды ученых-правоведов. По мере надобности привлекались и работы по ряду отраслей права: трудового, социального обеспечения, уголовного, уголовного и гражданского процессов и др. Подвергнуто анализу законодательство, опубликованная и неопубликованная судебная и арбитражная практика, ее обобщения и обзоры, проводившиеся верховными судебными органами, госарбитражами СССР и РСФСР.

Новизна и научная значимость исследования и полученных результатов. В опубликованных автором работах в комплексе исследованы проблемы деликтной ответственности, проведено ее сравнение с ответственностью договорной, определено ее соотношение с материальной ответственностью по трудовому праву. Констатируется определяющая роль различий между этими видами ответст-

— Обосновывается целесообразность применения деликтной ответственности при наличии договора, в результате чего раскрываются новые аспекты соотношения договорной и деликтной ответственности.

— Разработаны вопросы практического воплощения принципа полного возмещения вреда. Проанализированы случаи отступления от этого принципа по прямому установлению закона, а также вопреки ему, что приводит к нарушению субъективных прав потерпевших и свидетельствует о неблагополучии в правоприменительной практике. В монографических и иных работах автора содержатся предложения, направленные на последовательное воплощение в законодательстве и на практике принципа полного возмещения вреда, являющегося одним из средств реализации социальной справедливости. Обосновывается необходимость изменения тех норм права, которые допускают отступления от этого, принципа /3-с. 40-41; 6-с. 20, 27; 8-с. 44; 28-с. 185,187/.

— Исследованы многие спорные в доктрине и важные для практики вопросы деликтной ответственности. Уточнены научные подходы к ним и приведены дополнительные аргументы в пользу их позитивного решения. Это вопросы: об отраслевой принадлежности ответственности страхователя перед потерпевшим вред работником и ответственности за вред, причиненный в связи с уголовным преследованием невиновного лица; о страховании гражданской ответственности индивидуальных владельцев средств транспорта; об ответственности за вред, причиненный при столкновении наземных средств транспорта; о гражданско-правовой ответственности пешехода, создавшего аварийную обстановку; о допустимости возмещения морального вреда; о характере ответственности /договорная, деликтная/ при признании сделки недейст-

-Уточнены многие положения в ранках специальных случаев ответственности за причинение вреда и сделаны соответствующие предложения по совершенствованию законодательства.

— На фоне анализа конкретных случаев ответственности выявлены общие тенденции развития законодательства о деликтной ответственности: все более последовательное проведение принципа ответственности за вину и в этом русле — широкая трактовка вины страхователя, что отвечает интересам потерпевших вред работников; расширение комплексного законодательного регулирования отношений, возникающих в связи с повреждением здоровья и смертью гражданина и др.

— Концепция самостоятельности деликтной ответственности со всесторонним обоснованием ее отличий от договорной ответственности, обусловленных социально-экономическими факторами.

— Обоснование допустимости применения деликтной ответственности при наличии договора в случаях причинения вреда изготовлением недоброкачественной продукции или преступлением; установление в связи с этим иного, нежели это было предусмотрено законом и принято в доктрине соотношения между договорной и деликтной ответственностью, что свидетельствует о новом социальном предназначении последней.

— Концепция комплексного регулирования отношений по возмещению вреда. Обосновывается положение, что эффективная охрана таких благ, как жизнь и здоровье человека, его свобода и достоинство возможна только при комплексном воздействии на отношения, возникающие в результате нарушения прав и интересов

лица, одновременно норм различных отраслей права, при использовании арсенала различных правовых средств. Комплексное регулирование дает возможность решать такие взаимосвязанные вопросы, как обеспечение потерпевшего и его трудоустройство; возмещение вреда и восстановление прав на жилое помещение, на имущество, на воинские звания и награды и др. Правила возмещения предприятиями, учреждениями, организациями ущерба, причиненного рабочим и служащим увечьем, либо иным повреждением здоровья, связанным с исполнением ими трудовых обязанностей от 3 июля 1984 г.[11] и Положение о порядке возмещения ущерба, причиненного гражданину незаконными действиями органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда от 18 мая 1981 г.[12] как раз и являются актами, включающими в себя нормы различных отраслей права, а поэтому способствующими расширению гарантий защиты прав и интересов граждан, потерпевших вред. Вместе с тем приводятся дополнительные доводы в обоснование гражданско-правовой принадлежности норм о возмещении вреда независимо от того в какие акты эти нормы включены.

— Комплекс предложений, направленных на последовательное воплощение принципа полного возмещения вреда. Доказывается, что этот принцип в полной мере не действует. И дело не только в том, что он не всегда реализуется практически /в таком случае надо было бы говорить о необходимости приведения практики в соответствие с законом/, а в том, что не все нормы, регламентирующие возмещение вреда, стали его действительными проводниками. Призером этого является Указ Президиума Верховного Со-

вета СССР от 26 июня 1959 г. «Об улучшении пенсионного обеспечения рабочих и служащих, ставших инвалидами вследствие профессионального заболевания пневмокониозом»[13] и норны некоторых других актов. Обосновывается, что реализации указанного принципа способствовало бы введение страхования гражданской ответственности индивидуальных владельцев средств транспорта; возмещение в определенных пределах морального вреда; четкое использование правил о солидарной ответственности и другие меры. /3-с. 26-29; 4-с. 21-22/

— Дополнительное обоснование гражданско-правовой принадлежности ответственности страхователя перед застрахованным работником и ответственности за вред, причиненный невиновному лицу в связи с уголовным преследованием.

— Предложения об ответственности лиц, создающих аварийную обстановку на дорогах. Автором обосновывается необходимость возложения на таких лиц обязанности возмещения причиненного, вреда и формулируются условия, при наличии которых такая обязанность может быть возложена.

Практическая значимость результатов исследования определяется содержащимися в работах автора предложениями по совершенствованию действующего законодательства в области возмещения вреда, по прогнозированию его развития и выявлению роли науки и практики в этом процессе. Конкретные предложения направлены на устранение пробелов в законе, а также на совершенствование действующих правовых норы. Предлагается редак-

ция отдельных норм /об ответственности за вред, причиненный при столкновении наземных средств транспорта; об ответственности за причинение вреда в условиях создания пешеходом аварийной обстановки и др./, формулируются дополнения к действующим нормам /ст.ст. 450, 451, 457 ГК РСФСР[14] и др./ Вносятся предложения и по совершенствованию правоприменительной практики, формированию ее в точном соответствии с законом, что должно обеспечить последовательное проведение принципа социалистической законности.

Апробация работы и внедрение результатов исследования. Основные положения, выводы и рекомендации диссертанта изложены в опубликованных работах, в докладах и выступлениях: На Ломоносовских чтениях на юридическом факультете МГУ /1984, 1985 гг./ на совещаниях в госарбитражах при Совете Министров СССР и РСФСР /1980, 1985, 1986 гг./; в лекции для народных судей города Москвы /1984 г./; при проведении работ по хоздоговорной тематике с Госстандартом СССР по проблемам качества продукции в системе хозяйственных договоров /1973-1975 г./ и Министерством торговли СССР по систематизации законодательства, действовавшего в области торговли /1976-1979 гг./; в отзывах на проекты постановлений пленумов Верховного Суда СССР от 23 октября 1963 г. «О судебной практике по искам о возмещении вреда» и от 5 сентября 1986 г. «О судебной практике по делам о возмещении вреда, причиненного повреждением здоровья»; в учебном процессе: при чтении лекций по курсу «Советское гражданское право», по спецкурсу «Возмещение причиненного вреда», при проведении практических занятий по теме «Обязательства из при-

чинения вреда», при чтении лекций для слушателей ФПК /1978-198? гг./. при разработке темы «Внедоговорные обязательства» в программах по советскому гражданскому и семейному праву /1974, 1978 гг./. В соответствии с этими программами автором написаны главы, посвященные внедоговорным обязательствам, в учебниках по советскому гражданскому праву 1970 г., т. 2 и 1980 г., т. 2. Внедрение результатов исследования производилось также при подготовке научных кадров через аспирантуру по специальности 12.00.03 — гражданское право, семейное право, гражданский процесс, международное частное право.

Дальнейшее развитие гражданско-правовой ответственности по пути двух ее разновидностей; договорной и деликтной и выявление различий, существующих между ними, в целях оптимального воздействия на общественные отношения. Наличие в советском праве двух видов гражданско-правовой ответственности обусловлено существующими между субъектами права отношениями по поводу имущественных благ, в одних случаях определяемыми нормальными процессами и волей их участников, в других — возникающими в результате отклонения от нормы. В первом случае речь идет о договорной, а во втором — о деликтной ответственности. Существование двух названных видов гражданско-правовой ответственности подтверждается анализом законодательства, устанавливающего во многом различные режимы для договорной и деликтной ответственности. Закон не предусматривает и конкуренции исков. Действующее законодательство не исключает, однако, возможности предъявления иска из деликта при наличии договора. Так, в соответствии с правилами о деликтах возмещается вред, причи-

ненный пассажиру. Деликтная, а не договорная ответственность должна применяться, когда вред причинен преступлением, совершенным стороной в договоре. Например, наниматель жилого помещения, умышленно разрушающий или поджигающий его, должен возмещать вред, причиненный наймодателю, в соответствии с правилами о деликтной ответственности. В этом случае наряду с нарушением субъективного права стороны в договоре, нарушается установленный уголовным законодательством общий запрет не совершать действий, запрещенных законом /Смирнов В.Т., Собчак А.А./. Юридическим фактом, порождающим обязанность возместить причиненный вред, является в такой ситуации деликт. Конкуренция исков, за допущение которой высказываются В,П.Мозолин и А.Ю.Кабалкин, нами не отвергается. Для достижения цели воздействия на правонарушителя должен использоваться максимум правовых средств, в том числе и данное средство. Но этот вопрос нуждается в нормативном решении. Вместе с тем, на наш взгляд, не может быть выбора иска, когда вред причинен преступлением стороны в договоре. В этом случае следует предъявить иск из деликта, опираться на императивные нормы.

В советской правовой литературе намечаются отступления от традиционных представлений о соотношении договорной и деликтной ответственности в тех случаях, когда речь идет об изготовлении недоброкачественной продукции, использованием которой причинен вред потребителю, не связанному договором с изготовителем /Мозолин В.П., Кабалкин А.Ю., Куник Я.А. и др./. Полагаем, что при продаже недоброкачественных товаров /продуктов/, которыми причинен вред при их использовании /например, в результате самовозгорания цветного телевизора в квартире, отравления недоброкачественными продуктами/, иск о возмещении

вреда следовало бы предъявлять по желанию потерпевшего и к их изготовителю. Целесообразность предъявления иска из деликта в рассмотренных случаях определяется потребностями жизни, диктующими развитие института возмещения вреда в направлении усиления гарантий прав граждан и обеспечения укрепления хозрасчета организаций. Предлагаемая конструкция ответственности должна, на наш взгляд, способствовать последовательному проведению принципа ее неотвратимости, обеспечивающего выполнение ответственностью социальной роли стимулятора нормализации отношений. По словам В.И.Ленина важно разрушение всеобщего убеждения в ненаказуемости виновных[15].

Введение прямой ответственности изготовителя за причинение вреда дефектной продукцией поддерживается в праве ВНР[16], ГДР[17] и других социалистических стран. Советское законодательство в отдельных случаях также становится на этот путь. Так, Правилами продажи населению легковых автомобилей и мотоциклов с колясками от 22 декабря 1977 г.[18] допускается предъявление претензий по поводу дефектов деталей, узлов, агрегатов автомо-

билей к заводу-изготовителю /п. 21/. Идея прямого обращения к изготовителю недоброкачественной продукции отражена и в постановлении ЦК КПСС и совета Министров СССР «О совершенствовании экономических взаимоотношений сельского хозяйства с другими отраслями народного хозяйства» от 7 июля 1983 г. /п. 17/[19]. Между тем недостаточны локальные решения этого вопроса. Необходимо установление общего правила о допустимости предъявления иска из деликта к изготовителю недоброкачественной продукции, которой причинен вред при ее использовании, а также в случае причинения вреда преступлением, совершенным стороной в договоре. Заметим, что в судебной практике намечена линия предъявления исков из причинения вреда к изготовителям продукции, хотя в ней и нет должного единства. Эта линия отражена в Постановлении Пленума Верховного Суда СССР от 5 апреля 1985 г. «О практике применения судами законодательства об ответственности за выпуск из промышленных предприятий недоброкачественной, нестандартной или некомплектной продукции и за выпуск в продажу таких товаров в торговых предприятиях»[20], в котором разъяснено, что при выявлении скрытых производственных недостатков проданной вещи /автомашины, телевизора, радиоаппаратуры и др./ в ходе ее эксплуатации по истечении гарантийного срока, в результате чего личности или имуществу гражданина причинен вред, предприятие — изготовитель обязано возместить его на основании ст. 88 Основ гражданского законодательства[21], если

Излагаемая позиция соответствует решениям XXVII съезда КПСС, предусматривающим необходимость усиления борьбы за качество продукции.

На XXVII съезде КПСС говорилось, что из-за конструктивных недоработок, отступлений от технологии, применения недоброкачественных материалов, плохой отделки мы несем- большие материальные и моральные издержки. Страдают точность и надежность машин и приборов, удовлетворение потребности населения в товарах и услугах. Отмечалась необходимость принятия кардинальных мер, исключающих выпуск бракованных изделий, товаров низкого качества. Для этого следует применять всю силу материального и административного воздействия, использовать наши законы[22]. Думается, что предъявление иска из деликта к изготовителю недоброкачественной продукции, использованием которой причинен вред, явилось бы одним из эффективных правовых средств в борьбе с такими явлениями.

Договорная и деликтная ответственность, являясь видами гражданско-правовой ответственности, обладают рядом общих черт. Их сходство предопределено тем, что путем установления той и другой ответственности решается общая задача защиты прав граждан и организаций, обеспечения законности и правопорядка в обществе. Сходство проявляется в общих для этих видов ответственности принципах и понятиях, в ряде случаев в одинаковой правовой регламентации отношений /условия ответственности, основания освобождения от ответственности и др./.

Вместе с тем деликтная ответственность обладает определенными особенностями. Выявление этих особенностей важно потому, что именно в соответствии с нормами о деликтах определяется динамика деликтного обязательства вообще и его специальных видов, в частности.

В основе различий между договорной и деликтной ответственностью лежат социально-экономические факторы. Договорная ответственность предназначена для обеспечения нормального хода производства и обмена, стимулирования аккуратности и четкости в отношениях, регулируемых правом. Деликтная ответственность направлена на создание экономического равновесия в случаях нарушения субъективных прав граждан и организаций. Различная социально-экономическая обусловленность договорной и деликтной ответственности предопределяет и различие юридических фактов, порождающих эти виды ответственности. Договорная ответственность опирается на относительное правоотношение, существующее между должником и кредитором, либо устанавливается за нарушение обязанности, вытекающей из акта планирования. Но это всегда ответственность перед управомоченным участником уже существующего обязательственного правоотношения. Напротив, деликтной ответственности не предшествует какая-либо обязанность конкретного лица. Она основывается на факте совершенного недозволенного действия, посягающего на абсолютные права: на жизнь и здоровье граждан, право собственности /Смирнов В.Т., Яичков К.К./. Вот почему деликтная ответственность устанавливается перед любым лицом, договорная же — только перед стороной в договоре. Ввиду того, что договор является важным инструментом в реализации государственных планов, одним из правовых средств удовлетворения имущественных и личных потребнос-

тей граждан, он играет позитивную социальную роль. Каждый факт нарушения договора наносит вред не только хозрасчетным интересам трудового коллектива, интересам отдельных граждан, но и в целом народному хозяйству. Поэтому одна из направленностей договорной ответственности состоит в укреплении отношений, порождаемых договором. Причинение вреда — явление негативное. Деликтная ответственность направлена на изживание случаев причинения вреда.

Задачи, стоящие перед каждым из этих видов ответственности, определяют и характер правовых норм, установленных для соответствующих случаев. Нормы, регулирующие договорную ответственность, являются преимущественно диапозитивными. Нормы же, устанавливающие ответственность за деликт, императивные. Обязательства из причинения вреда являются обязательствами из закона, а поэтому не могут подвергаться каким-либо изменениям в договорном порядке /Яичков К.К./ . В договорных отношениях условия ответственности, ее основания и пределы могут устанавливаться и соглашением /ст. 37 Основ, ст. 222 ГК/. В области деликтов такие соглашения не допускаются, хотя прямое их запрещение предусмотрено только в ст. 465 ГК Казахской ССР. В соответствии с этой статьей признаются недействительными соглашения, изменяющие установленные законом условия и порядок’ ответственности за противоправное причинение вреда. Подобную норму следовало бы включить и в ГК других союзных республик. Иллюстрацией к выводу о действии диапозитивных правил в договорных и императивных правил в деликтных отношениях являются нормы ст. 180 и 455 ГК. Сообразно со ст. 180 ГК солидарная обязанность и солидарное требование могут устанавливаться как законом, так и договором. Солидарная обязанность сопричините-

Очевидно, что императивностью норм надо объяснять и недопустимость применения в области обязательств из причинения вреда мировых сделок. В других гражданских, а также трудовых, колхозных правоотношениях мировые сделки распространены достаточно широко /Рясенцев В.А./.

Перечень условий, при наличии которых наступает ответственность за нарушение договора и причинение вреда, одинаков. Однако сочетание этих условий и трактовка их содержания не всегда совпадают. Договорная ответственность устанавливается и при отсутствии убытков у кредитора. В этом случае она может выражаться ч уплате неустойки /пени, штрафа/. В то же время вред является непременным условием деликтной ответственности. При отсутствии вреда вопрос о ней не ставится.

Противоправность шире трактуется в области отношений, возникающих из договора. В рамках договора противоправно нарушение не только правовых норм, как это характерно для деликтов, но и любого действительного, не противоречащего законодательству соглашения сторон /Антимонов Б.С./.

Ответственность за действия третьих лиц предусмотрена как нормами о договорах, так и о деликтах /ст. 38 Основ, ст.ст. 223, 450, 451, 452 ГК/. Но если договорная ответственность перед кредитором наступает за виновное действие третьего лица и при отсутствии вины должника, то ответственность за деликт третьего лица устанавливается только при наличии вины в действиях субъекта ответственности. Это различие между договорной и деликтной ответственностью объясняется тем, что в обязательствах из договора кредитор всегда связан с определенным должником, который либо сам должен исполнить обязательство, либо при воз-

ложении этой обязанности на третье лицо, отвечает за действия последнего. С позиции связи должника и кредитора в относительном правоотношении объясняется и то, что родители/усыновители/, попечители, давшие согласие на заключение договора несовершеннолетним лицом, достигшим 15-летнего возраста, за неисполнение или ненадлежащее исполнение этого договора несовершеннолетним не отвечают. Согласие указанных лиц придает договору несовершеннолетнего необходимую ему правомерность, но не служит основой для привлечения родителей или лиц, их заменяющих, к ответственности по договору. Договор устанавливает связь между лицами, заключившими его. Правовая же связь между причинителем вреда и потерпевшим установлена самим фактом причинения вреда.

Принцип полного возмещения вреда, отражающий начало эквивалентности гражданско-правовых имущественных отношений, обусловленной использованием товарно-денежной формы, действует как в договорных, так и деликтных отношениях /ст. 36, 88 Основ, ст. 219, 444, 457 ГК/. Вместе с тем, этот принцип реализуется неодинаково в указанных случаях. В договорных отношениях, в частности, допустимо превышение размера ответственности над понесенными кредитором убытками /когда неустойка больше размера убытков и не уменьшена в соответствии со ст. 190 ГК/. Изменение размера ответственности может быть предметом соглашения сторон в договоре. Стороны могут предусмотреть ответственность за неисполнение и таких обязанностей, за которое ответственность законом не предусмотрена. Внедоговорный вред возмещается в размере его причинения. Исключения из этого правила допустимы только по прямому указанию закона /ст. 93 Основ, ст. 458 ГК/.

личной трактовка принципов реального исполнения. Если возмещение убытков вообще прекращает деликтное обязательство, то обязательство из договора, как правило, сохраняется, несмотря на возмещение убытков. Оно должно быть исполнено в натуре. Принцип реального исполнения договорных обязательств способствует обеспечению нормального хода хозяйственной деятельности. Реальное исполнение означает и выполнение плана. Реальное исполнение обязательства из деликта является лишь одним из способов возмещения вреда. Лицо, причинившее вред, обязано возместить его в натуре /предоставить вещь того же рода и качества, исправить поврежденную вещь и т.п./ или полностью возместить причиненные убытки /ст. 457/.

Выработаны правовые средства, понуждающие должника нереальному исполнению обязательства из договора. Они могут быть предусмотрены и соглашением сторон. Не существует, однако, правовых способов, обеспечивающих возмещение в натуре вреда, причиненного деликтом. В соответствии со ст. 457 ГК выбор способа возмещения вреда предоставлен правоприменительному органу, хотя, как неоднократно отмечалось, интерес потерпевшего охранялся бы с большей эффективностью, если бы такой выбор был предоставлен потерпевшему. Это соответствовало бы и принципу диспозитивности в гражданском процессе, сообразно с которым предмет иска определяется истцом, а не правоприменительным органом.

Законом не предусмотрена ситуация, когда возмещение вреда в натуре не компенсирует его полностью. Так обстоит, например, дело при возвращении похищенной вещи с повреждениями, требующими затрат на восстановление ее прежнего состояния. В этом случае следовало бы взыскивать и невозмещенные

убытки. Только при этом условии вред возмещался бы полностью. Статья 457 ГК нуждается в дополнении, которое создало бы правовую основу для такого взыскания /Донцов С.Е./. Дополнение могло бы быть выражено следующим образом: если возмещение вреда в натуре полностью не компенсирует ущерб /возвращенная вещь не обладает прежними свойствами/, потерпевший имеет право взыскать убытки, не покрытые возвратом вещи.

Закон /ст. 93 Основ, ст. 458 ГК/ допускает возможность уменьшения размера возмещения вреда, причиненного гражданином, в зависимости от его имущественного положения. Подобное, правило не предусмотрено нормами о договорах. Объясняется это тем, что должник в обязательстве из договора заранее рассчитывает свои экономические возможности, планирует деятельность. Неисполнение договора, если оно не вызвано обстоятельствами, не зависящими от должника, не может быть для него неожиданным. Напротив, для гражданина, причинившего вред, его размер может оказаться не только неожиданным, но и несоответствующим его экономическим возможностям /Тархов В.А./, а поэтому крайне обременительным. Правда, должник в договоре при наличии установленных в законе обстоятельств может рассчитывать на снижение размера неустойки /ст. 190 ГК/. В сравнении с обязательствами из деликтов, где при снижение размера вреда, подлежащего возмещению, во внимание принимается только имущественное положение гражданина, причинившего вред, при уменьшении неустойки наряду с имущественным положением граждан, участвующих в обязательстве, учитываются и другие факторы. А именно: степень выполнения должником обязательства; не только имущественный, но и всякий иной, заслуживающий уважения интерес кредитора.

Ответственность за нарушение обязательства из договора при множественности лиц на’ стороне должника предполагается долевой, поскольку с момента возникновения обязательства содолжники определяют степень своего участия в нем. Ответственность же сопричинителей вреда является солидарной /ст. 455 ГК/. Должники — сопричинители вреда вступают в правовые отношения с потерпевшим /кредитором/ только с момента причинения вреда. До этого времени никаких отношений между указанными лицами не существует. С учетом интереса потерпевшего ему и предоставляется право выбора должника /ответчика/.

В деликтных и договорных обязательствах по-разному учитывается вина потерпевшего /кредитора/. Если в первом случае на размер вреда влияет только грубая неосторожность самого потерпевшего то во втором — во внимание принимается любая степень вины кредитора /ст. 93,37 Основ, ст. 458, 224 ГК/. Ввиду того, что кредитор связан с должником соглашением, он рассчитывает на исполнение последним обязательства и соответствующим образом организует свою деятельность. Поэтому на размер убытков, причиненных ему должником, оказывает влияние любая степень его собственной вины. Причинение вреда для потерпевшего в обязательстве из деликта чаще всего является непредвиденным обстоятельством, вследствие чего во внимание принимается только его грубая неосторожность.

Ответственность должника в обязательстве из договора при наличии вины самого кредитора может быть только уменьшена /ст. 37 Основ, ст. 224 ГК/, в то время как в обязательстве из деликта допускается не только уменьшение, но и сложение ответственности с должника /ст. 93 Основ, ст. 458 ГК/. Правда В.Л. Слесарев, анализируя практику Госарбитража, пришел к выводу,

что и в области договорных отношений при наличии смешанной вины также наблюдаются случаи полного отказа в иске кредитору. Это позволило автору считать целесообразным изменение ч. 2 ст. 37 Основ с тем, чтобы у суда и арбитража была легальная возможность не только уменьшить размер ответственности должника, когда виновен и сам кредитор, но и полностью освободить его от ответственности. Не возражая по существу против этого предложения, мы не можем не отметить, что действующее законодательство не служит основой для практики Госарбитража, обобщенной В.Л.Слесаревым.

В ст. 224 ГК предусмотрено право суда, арбитража или третейского суда уменьшить размер ответственности должника, если кредитор умышленно или по неосторожности содействовал увеличению размера убытков, причиненных неисполнением или ненадлежащим исполнением, либо не принял мер к их уменьшению. Это правило рассчитано на отношения, вытекающие из договора. Вместе с тем, его следовало бы применять и к случаям ответственности за причинение вреда. Поведение потерпевшего /он может уменьшить размер причиненного ему вреда, но не делает этого/, не должно игнорироваться правом. Такой вывод вытекает из требований товарищеской взаимопомощи, характерной для участников обязательственных отношений в советском праве.

Обобщение и анализ различий, существующих между договорной и деликтной ответственностью, должны способствовать углублению знаний в этой области правовой науки, совершенствованию законодательства, повышению эффективности охраны прав и интересов граждан и организаций.

Компенсация причиненного вреда направлена не только на восстановление имущественного положения потерпевших, но и на профилактику правонарушений. В целях профилактики правонарушений

важно также укрепление государственной, договорной, административной, трудовой дисциплины. Необходимость профилактики правонарушений основывается на ленинском указании об организации контроля за правонарушителями, антиобщественными элементами[23]. В теории права существует концепция правонарушения, как социального явления /Денисов Ю.А./. Между тем, причины правонарушений систематически изучаются только в области уголовной преступности, в то время как их изучение необходимо и в области гражданского, хозяйственного, природоохранительного, трудового законодательства. Выявление и анализ факторов, порождающих правонарушения в этих сферах, дает возможность изыскать наиболее действенные правовые средства борьбы с ними.

Об отраслевой принадлежности норм о возмещении вреда, причиненного страхователем работнику, и норм о возмещении вреда. причиненного гражданину незаконными действиями органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда.

В споре о том, наступает ли ответственность страхователя перед работником, застрахованным в порядке социального страхования, в соответствии с договором /Флейшиц Е.А./ или как внедоговорная /Смирнов В.Т., Михайлич A.M./ мы поддерживаем последнюю позицию и исходим из того, что такие блага, как телесная, неприкосновенность, жизнь, здоровье граждан охраняются нормами многих отраслей права /уголовного, административного, гражданского, трудового/ и не могут быть предметом соглашений, в частности, трудового договора, когда речь идет о застрахованном работнике /1-с. 55-67/.

По вопросу об отраслевой принадлежности отношений по возмещению вреда страхователем застрахованному работнику существуют три основные позиции: а/ эти отношения являются трудовыми /Андреев B.C., Лившиц Р.З., Монастырский Е.А., Симорот З.К., Гладкова Л.М. и др.; б/ они — область гражданского права /Михайлич A.M., Смирнов В.Т., Собчак А.А. и др./; возмещение вреда страхователем работнику является комплексным межотраслевым «пограничным» для отраслей гражданского и трудового права институтом /Поленина С.В./. В качестве основного довода в пользу трудовой природы отношений по возмещению вреда, причиненного страхователем работнику, приводится ссылка на наличие между ними трудового договора, на основании которого организация обязана создать безопасные условия труда для работника. Поэтому и вред, причиненный работнику в связи с нарушением этой обязанности, должен возмещаться по нормам трудового, а не гражданского права. Высказаны также суждения, что с теоретических позиций нельзя относить субъективное право работника на здоровые и безопасные условия труда к сфере действия одной отрасли права, а материальные последствия нарушения этого права — к другой, к праву гражданскому. Другие аргументы, приводимые в целях обоснования трудовой природы обязательств по возмещению, вреда, причиненного работнику, логически выводятся из первого основного довода. А именно: 1/ сторонами в обязательстве из причинения вреда являются стороны в трудовом договоре; 2/ при разрешении споров о возмещении вреда, причиненного работнику, судебная практика нередко идет по пути применения ст. 67 Основ законодательства о труде, ст. 159 КЗоТ и соответствующих норм Правил, являющихся по мнению сторонников этой позиции актом трудового законодательства; 3/ к этим отношениям не применя-

ются нормы об исковой давности; 4/ трудовой является и процедура рассмотрения споров о возмещении вреда в указанных случаях, она предполагает участие в рассмотрении споров комитета профсоюза.

Сторонники принадлежности рассматриваемых обязательств к гражданскому праву не отрицают того, что обязанность организации создать безопасные условия труда вытекает из трудового договора. Обязанность же возмещения вреда, по их мнению, в рамки трудового договора не вписывается, поскольку жизнь и здоровье граждан, как уже отмечалось, предметом договорной регламентации не являются. Охрана этих благ осуществляется за пределами договора и не одной отраслью права. Нельзя не согласиться с тем, что из трудового договора вытекает не обязанность организации возместить причиненный вред, а ее обязанность исключать возможность наступления вреда, предупреждать правонарушения. Причинение же вреда является юридическим фактом, порождающим гражданские права и обязанности /ст. 4 Основ/. Ссылка на наличие трудового договора является главным аргументом в позиции сторонников принадлежности к трудовому праву рассматриваемых отношений. Остальные аргументы предопределяются им логически. Утверждение о том, что ст. 67 Основ законодательства о труде и ст. 159 КЗоТ должны стать легальным основанием для разрешения споров о возмещении вреда, причиненного работнику при исполнении им трудовых обязанностей, и что практика в ряде случаев идет по пути применения норм именно этих статей, не может быть принято потому, что названные нормы являются отсылочными. Они отсылают к законодательству Союза ССР и РСФСР. Анализ приводит к выводу, что отсылка делается не к трудовому, а к гражданскому законодательству. Если бы ответс-

твенность перед работником строилась как трудовая, в указанных нормах, были бы предусмотрены все необходимые для ее наступления условия и другие правовые реквизиты, характерные для отношений ответственности. Конечно, можно рассуждать и так: ст. 159 КЗоТ содержит в себе отсылку к Правилам — общесоюзному нормативному акту. Правила же согласно трудовой концепции ответственности страхователя являются актом трудового законодательства. Однако Правила распространяются и на случаи возмещения вреда лицам, не состоявшим в трудовых отношениях с причинителем вреда. В соответствии с Правилами вред возмещается и лицам, потерявшим кормильца. Мы не можем согласиться с тем, что ответственность перед лицами, потерявшими кормильца, также вытекает из трудовых отношений работника с организацией, что в случае смерти работника от увечья ответственность организации перед ним переносится на нетрудоспособных лиц, находившихся на его иждивении или имевших право на получение от него содержания. На наш взгляд, никакого перенесения ответственности в данном случае не происходит. Право на возмещение вреда, причиненного смертью кормильца, предусмотрено законом /ст. 91 основ, п. 5, 9 Правил 1984 г./. Возмещение вреда, причиненного смертью кормильца, неправильно было бы рассматривать и как придаточный к социальному обеспечению институт. Общая цель — обеспечение лица, потерявшего кормильца — достигается в этих случаях с помощью различных правовых средств и разных источников, за счет которых обеспечение осуществляется.

Утверждение Правил органами, издающими акты трудового законодательства, само по себе решающего значения для решения вопроса об их отраслевой принадлежности иметь не может. К то-

му же этот довод утратил теперь и свое формальное значение, так как Правила 1984 г. в отличие от ранее действовавших Правил утверждены постановлением Совета Министров СССР.

Неприменение к рассматриваемым отношениям положений об исковой давности также не может свидетельствовать об их трудовой природе, ибо в соответствии со ст. 17 Основ наряду с предусмотренными ею могут быть и другие требования, не подпадающие под действие исковой давности. Поэтому столь же логичным может быть и другой вывод. Правила 1984 г. /п. 18 «б»/, как и ранее действовавшие Правила 1961 г. /п. 28/ не выходят за пределы действия ст. 17 Основ, допуская возможность подачи заявления о возмещении ущерба по истечении трех лет после утраты прежнего заработка в связи с трудовым увечьем или смертью кормильца.

Установленная процедура рассмотрения заявлений о возмещении вреда с участием профсоюзного комитета сама по себе не может свидетельствовать о трудовой природе данного отношения. Гражданским законодательством также предусмотрено участие профсоюзных и иных общественных организаций в защите гражданских прав /ч. 2 ст. 6 Основ/. Достаточно сказать, что жалобы авторов изобретений и рационализаторских предложений по вопросам правильности подсчета экономии, размера, порядка исчисления и сроков выплаты вознаграждения рассматриваются руководителем предприятия, организации, учреждения совместно с профсоюзным органом /п. 154 Положения об открытиях, изобретениях и рационализаторских предложениях/. Заметим также, что споры о возмещении вреда, в отличие от трудовых споров, не передаются в комиссию по трудовым спорам.

исполнении последних своих трудовых обязанностей, как комплексный «пограничный» межотраслевой институт для отраслей гражданского и трудового права. В своих выводах автор опирается как раз на то, что отдельные отношения, возникающие в связи с причинением вреда работнику, регулируются не только гражданским, но и трудовым правом. Так, на основании ст. 17 Основ законодательства о труде за работником, утратившим трудоспособность в связи с увечьем или профессиональным заболеванием, сохраняется место работы /должность/ до восстановления у него трудоспособности или до установления ему группы инвалидности. Работнику, временно переведенному на нижеоплачиваемую работу, предусмотрена выплата разницы между прежним заработком по новой работе до восстановления трудоспособности или установления стойкой утраты трудоспособности либо инвалидности /от. 156 КЗоТ/.

Действительно, в трудовом праве содержатся нормы, облегчающие положение потерпевшего. Такие нормы, однако, содержатся и в Основах законодательства о здравоохранении. Но это не нормы о возмещении вреда, они не регулируют самой ответственности, не определяют ее условий, объема. Возмещение причиненного вреда — область гражданского права. Институт возмещения вреда, причиненного работнику при исполнении им своих трудовых обязанностей, тесно связан с другими институтами обязательств из причинения вреда. Единство правового регулирования было бы нарушено, если бы ответственность страхователя перед работником была изъята из сферы гражданско-правового регулирования. Нормы ст. 91 Основ и ст. 460 ГК тесно связаны с другими нормами раздела о деликтах и вместе с нормами Правил о возмещении вреда образуют внутренне согласованную систему норм.

Комплексное регулирование отношений по возмещению вреда послужило также основанием для дискуссии об отраслевой принадлежности норм о возмещении вреда лицу, неосновательно привлеченному к уголовной ответственности и реабилитированному впоследствии. В настоящее время к уголовно-процессуальным предлагается отнести те нормы о возмещении вреда, которые содержатся в Положении от 18 мая 1981 г. /Безлепкин Б.Т./. Аргументы в пользу уголовно-процессуальной природы рассматриваемых норм сводятся к следующему: а/ возмещение вреда реабилитированному лицу производится независимо от вины должностных лиц органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда; б/ вред возмещается государством, а не его причинителем, т.е. возникает не типичная структура деликтного правоотношения; в/ отношения возникают по поводу возмещения убытков, восстановления чести и достоинства невиновного гражданина в связи с уголовным преследованием.

Первый из аргументов не может быть признан убедительным ввиду того, что гражданскому праву известна ответственность не только за вину, но и независимо от вины как в области договорных /ст. 427 ГК/, так и деликтных отношений /ст. 454 ГК/. Следовательно, этот аргумент не может свидетельствовать против гражданско-правовой природы указанных норм. Второй довод также не может быть, по нашему мнению, использован для определения отраслевой принадлежности норм о возмещении вреда, причиненного следственно-прокурорскими и судебными органами. Дело в том, что государство является субъектом ряда гражданско-правовых отношений. Государство участвует в отношениях, предусмотренных в частности, ст. 14, 117 Основ и др. Имеется прецедент такого участия и в области деликтных отношений. Известно, что средства, затраченные на стационарное лечение граждан в случа-

ях причинения вреда их здоровью, умышленными преступными действиями, подлежат взысканию в доход государства с лиц, осужденных за эти преступления /ст. I Указа Президиума Верховного Совета СССР от 25 июня 1973 г. «О возмещении средств, затраченных на лечение граждан, потерпевших от преступных действий»[24]. Наконец, если в основу отраслевой принадлежности рассматриваемых норм класть природу действий /в данном случае уголовно-процессуальную/, то логика рассуждений должна будет привести к тому, что нормы, в соответствии с которыми устанавливается ответственность за вред, причиненный преступлениями, должны находиться не в гражданских, а в уголовных законах. На наш взгляд, против уголовно-процессуальной концепции норм о возмещении вреда, содержащихся в Положении от 18 мая 1981 г. говорит и то формальное соображение, что уголовно-процессуальные действия производятся до момента реабилитации. В то время, как только в связи с реабилитацией и возникает необходимость в восстановлении нарушенных прав, осуществляемом способами, соответствующими характеру возникших отношений. Поэтому именно статья 89 Основ была дополнена соответствующей нормой, а ст. 447 ГК перестала быть отсылочной и приобрела конкретное содержание. Нормы о возмещении вреда безотносительно к характеру акта, в который они включены, являются гражданско-правовыми. Они отражают товарно-денежные отношения, с учетом которых и производится гражданско-правовое регулирование отношений в нашем обществе. И нельзя не согласиться с С.Н.Братусем в том, что имущественная ответственность — это по своему источнику и обоснованию гражданско-правовая ответственность. Никакие субъективные факторы не мо-

гут поколебать объективную основу, вытекающую из компенсационной природы этой ответственности, хотя и могут сузить или расширить ее объем. Именно в гражданском праве разработан правовой инструментарий, необходимый для обеспечения возмещения вреда /условия ответственности, учет вины потерпевшего, субъекты ответственности, объем, размер вреда и т.д./. Этот инструментарий используется и при возмещении вреда, причиненного следственно-прокурорскими и судебными органами в результате уголовного преследования невиновного лица.

В правилах 1984 г. и Положении 1981 г. наряду с гражданско-правовыми содержатся и нормы, относящиеся к другим отраслям законодательства. Только на совокупное их действие рассчитано достижение того правового эффекта, который необходим с учетом всемерной охраны личности.. Возвращаясь к позиции С.В. Полениной, мы полагаем, что было бы правильнее говорить не о комплексном правовом институте, а о комплексном правовом регулировании отношений по возмещению вреда, причиненного страхователем, и вреда, причиненного следственно-прокурорскими и судебными органами. Мы разделяем суждение о том, что в настоящее время особую ценность представляют научные исследования, нацеленные на изучение взаимодействия, совместного применения норм разных отраслей права к определенной сфере общественной жизни /Алексеев С.С., Яковлев В.Ф./.

Проблемы ответственности, возникающие при столкновении наземных средств транспорта. Законом предусмотрены лишь последствия столкновения воздушных и морских судов /ст. 65 ВК и ст. 253-255 КТМ/, но не регулируется ответственность за причинение вреда при столкновении механизированных наземных средств транспорта. Этот пробел в законе нуждается в устранении, поскольку

в реальной действительности причинение вреда гражданам и организациям в таких ситуациях наблюдается чаще, чем при столкновении воздушных и морских судов, хотя в последнем случае трагичность последствий может быть более ощутимой. Судебной и арбитражной практике необходимо легальное основание для разрешения дел о возмещении вреда, причиненного при столкновениях.

В случае столкновения средств транспорта надо различать, во-первых, ответственность перед потерпевшим третьим лицом и, во-вторых, ответственность одних владельцев столкнувшихся транспортных средств перед другими /взаимная ответственность/. Перед потерпевшим владельцы столкнувшихся транспортных средств отвечают солидарно /ст. 455 ГК/ и независимо от вины /ст. 454 ГК/. Взаимная ответственность владельцев столкнувшихся транспортных средств основана на вине. Если в столкновении виновны все владельцы, ущерб должен распределяться между ними соразмерно степени их вины. Этот вывод основан на анализе высказанных по этому вопросу взглядов /Майданик Л.А., Стерник Л., Быков А.Г., Рахмилович В.А. и др./ и сложившейся практики.

В целях восполнения пробела в законе следовало бы предусмотреть в нем норму такого содержания: «В случае столкновения двух или нескольких наземных механизированных средств транспорта взаимная ответственность владельцев средств транспорта должна подчиняться следующим правилам: 1/ вред, причиненный по вине одного из участников столкновения, возмещается им в полном объеме; 2/ вред, причиненный по вине обоих /нескольких/ участников, возмещается соразмерно степени вины каждого ив них; 3/ при невозможности установить степень вины каждого из участников столкновения, ответственность распределяется между ними поровну; 4/ при отсутствии вины всех участников в причинении

вреда ни один из них не имеет права требовать возмещения вреда от другого. Каждый из участников столкновения несет риск причиненных ему убытков.

Имущественную ответственность за вред, причиненный смертью, увечьем или иным повреждением здоровья пассажиров механизированных наземных средств транспорта, а также за вред, причиненный имуществу третьих лиц, перевозившемуся транспортом, несет перевозчик по правилам ст. 454 ГК.

Перевозчик, возместивший вред, имеет право регрессного требования к лицу, по вине которого был причинен вред, в соответствии с пунктами 1 и 2 настоящей статьи» /1-е. 130, 131/. Отметим, что в Постановлении Пленума Верховного Суда СССР от 5 сентября 1986 г. в основном воспринята изложенная позиция при разъяснении положений об ответственности при столкновении транспортных средств.

Столкновение наземных средств транспорта нередко происходит в результате создания пешеходом аварийной обстановки. В таком случае потерпевшим может оказаться как сам виновный пешеход, так, в силу сложившихся обстоятельств, и любое другое лицо, не допустившее никаких нарушений; В первом случае применяется правило о смешанной ответственности и потерпевшему уменьшается размер возмещения в соответствии со степенью его собственной вины. Во втором — суды нередко ссылаются на ст. 449 ГК, предусматривающую возмещение вреда, причиненного в условиях крайней необходимости. Однако существующая практика применения в таких ситуациях ст. 449 ГК не всегда оправдана. Для действия в усло-

виях крайней необходимости характерно, чтобы спасаемое благо было ценнее того, которое приносится в жертву, чтобы вред причинялся сознательно в целях предотвращения более значительного вреда. Можно согласиться с тем, что понятием крайней необходимости охватываются ситуации, при которых в целях предотвращения наезда на человека в жертву приносятся имущественные ценности /Майданик Л.А., Шиминова М.Я., Малеин Н.С./, но не случаи, при которых жизнь или здоровье одного человека спасается за счет жизни или здоровья другого. Полагаем, что в ГК следовало бы включить норму, в соответствии с которой, пешеход, создавший аварийную обстановку, привлекался бы к ответственности за причиненный вследствие этого вред. Предлагаем норму такого содержания: «При причинении вреда гражданам или имуществу источником повышенной опасности в результате создания лицом аварийной обстановки, это лицо несет солидарную ответственность совместно с причинителем вреда» /1-с. 132/. Ответственность виновного пешехода должна опираться на ст. 444 ГК, а владельца источника повышенной опасности — на ст. 454 ГК. Несомненно, что потерпевший скорее будет избирать в качестве ответчика владельца источника повышенной опасности, поскольку его ответственность строже, к тому же владельцем источника повышенной опасности нередко является социалистическая организация, обладающая большими возможностями для полного возмещения вреда. Однако лицо, создавшее аварийную обстановку, может быть привлечено к. ответственности в регрессном порядке. Принятие такой нормы, на наш взгляд, не может привести к расширению оснований освобождения от ответственности владельца источника повышенной опасности, что вне нормативного пути вообще невозможно. Оно будет легальной базой для привлечения к ответственности лица, виновно создавшего аварийную обстановку, и обеспечит еди-

В законе закреплен принцип полного возмещения вреда /ст. 88 Основ, ст. 444 ГК/. Экономическим выражением этого принципа является совпадение размера ответственности с размером причиненных убытков, основанное на эквивалентности гражданско-правовых имущественных отношений, обусловленной использованием товарно-денежной формы.

Полное возмещение вреда социально справедливо. Причинитель вреда должен за свой счет восстановить то, что было уничтожено или повреждено по его вине. «Правовое обеспечение требований социальной справедливости на базе принципов социализма — один из существенных аспектов социальной политики в условиях перестройки»[25]. Во взаимоотношениях с участием организаций полное возмещение основывается на хозяйственном расчете, одним из проявлений которого является самостоятельная имущественная ответственность организации за результаты всех видов ее деятельности. Возмещение вреда предприятием производится за счет хозрасчетного дохода коллектива /п. 5 ст. 17 Закона о государственном предприятии /объединении/. Следует, однако, иметь в виду, что с помощью ответственности устраняется вред только с точки зрения потерпевшего, но не общества. Для общества вред является невозместимой потерей, заключающейся либо в уменьшении национального дохода, либо потенциала рабочей силы. Он может быть покрыт лишь за счет новых ценностей, создаваемых в ходе производства

/Варкалло В./. Следовательно, интерес потерпевшего может быть удовлетворен благодаря компенсации вреда. В сбивальном же плане на первое место выдвигается не компенсация, а превентивная направленность гражданско-правовой ответственности.

Будучи провозглашенным в законе, принцип полного возмещения не всегда последовательно проводится в жизни. Отступления от него, прежде всего, предусмотрены самим законом. В соответствии со ст. 88 Основ «Вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный организации, подлежит возмещению лицом, причинившим вред, в полном объеме, за исключением случаев, предусмотренных законодательством Союза ССР»[26]. Одно из таких отступлений содержится в ст. 93 Основ, /ст. 458 ГК/ согласно которой суд может уменьшить размер возмещения вреда, причиненного гражданином, в зависимости от его имущественного положения. Размер возмещения, однако, не уменьшается, если причинителем вреда является организация. Последняя всегда в состоянии возместить вред.

Не является проводником рассматриваемого принципа и Указ Президиума Верховного Совета СССР от 26 июня 1959 г. «Об улучшении пенсионного обеспечения рабочих и служащих, ставших инвалидами вследствие профессионального заболевания пневмокониозом». В соответствии с этим Указом заболевания пневмокониозом рассматриваются как страховой случай, за который организация не отвечает даже при наличии своей вины. Объясняется это тем, что яйца, заболевшие данным профессиональным заболеванием, получают повышенную пенсию в сравнении с лицами, понесшими вред от других профессиональных заболеваний. Вмес-

те с тем, они нередко оказываются в худшем положении, нежели лица, получившие другие профессиональные болезни, за которые ответственность, как и за трудовые увечья, основывается на вине. Последние имеют право предъявить к виновной организации иск о возмещении вреда, не покрытого пенсией. Первые же обеспечиваются только пенсией, которая не всегда возмещает причиненный увечьем ущерб. Указанное отступление от принципа полного возмещения вреда не оправдано, а поэтому социально несправедливо и должно быть устранено нормативным путем.

В плане максимальной реализации принципа полного возмещения вреда следовало бы внести изменения в ст. 459 ГК с тем, чтобы в ней было предусмотрено возмещение вреда, а не заработка, утраченного потерпевшим вследствие потери им трудоспособности или уменьшения ее. Вред и утраченный заработок — понятия, не совпадающие /Шиминова М.Я./. Статьей 459 ГК не охватываются, например, случаи потери доходов от приусадебного участка. При определении размера вреда в рамках ст. 459 ГК не могут приниматься во внимание и другие законные Доходы потерпевших. Например, доходы of занятия индивидуальной трудовой деятельностью. Несмотря на дозволенность получения доходов от такой деятельности в соответствии с Законом СССР «Об индивидуальной трудовой деятельности» утрата их вследствие увечья или иного повреждения здоровья по действующим правилам не дает потерпевшему права на возмещение по той причине, что в большинстве случаев это не основные, а дополнительные доходы. Сообразно со ст. 3 названного Закона индивидуальной трудовой деятельностью в виде общего правила разрешается заниматься гражданам, участвующим в общественном производстве в свободное от основной работы время. И лишь в случаях, предусмотренных законода-

тельством Союза ССР и союзных республик, такой деятельностью могут заниматься и другие граждане, не занятые в общественном производстве. Если мы заинтересованы в активизации человеческого фактора, говорим о необходимости поощрения социалистической предприимчивости[27] и инициативы, то должны быть последовательны и в решении правовых вопросов, возникающих в связи с индивидуальной трудовой деятельностью, и в частности, вопроса об учете доходов, получаемых от этой деятельности, при определении размера вреда.

Ни Основы, ни гражданские кодексы не предусматривают права потерпевшего на увеличение размера возмещения в случаях увеличения заработка рабочих и служащих такой же профессии в последующем. Правила 1984 г., как и ранее действовавшие Правила 1961 г. также не предусматривают изменения размера вреда по причине увеличения заработка работников той же профессии и квалификации, что и потерпевший. В соответствии с этим в п. 17 Постановления Пленума Верховного Суда СССР от 5 сентября 1986 г. разъяснено: «Суды должны иметь в виду, что законом не предусмотрен перерасчет ранее определенного размера возмещения ввиду увеличения в последующем ставок заработной платы, кроме случаев причинения вреда несовершеннолетнему в возрасте до 15 лет /ст. 465 ГК РСФСР и соответствующие статьи ГК других союзных республик/». Таким образом, увеличение заработка работников, к категории которых относится потерпевший, закономерное в условиях научно-технического прогресса, его влияния на производитель-

ность труда, в виде общего правила, не оказывает воздействия на размер возмещения, что не обосновано ни экономически, ни психологически и социально несправедливо. Вместе с тем, утраченный потерпевшим заработок во многих случаях оказывается выше того среднего заработка, который определяется за 12 месяцев, предшествовавших увечью или наступлению утраты трудоспособности в связи с данным трудовым увечьем. Статья 466 ГК РСФСР и соответствующие статьи гражданских кодексов союзных республик нуждаются в дополнении, которое стало бы правовой основой для заявления требований к лицу, ответственному за причинение вреда, о соответствующем увеличении размера возмещения вреда с учетом изменившейся заработной платы той категории рабочих и служащих, к которой относился потерпевший до несчастного случая /Шиминова М.Я./.

Отступление от принципа полного возмещения допускается Правилами 1984 г. при учете оставшегося у потерпевшего процента сохранившейся профессиональной трудоспособности, как бы ни был мал этот процент и практически не позволял выполнять работу по профессии. В таком случае, в действительности, учитывается не реальный, а лишь условный заработок потерпевшего. Трудно себе представить, что лицо, сохранившее трудоспособность на 10-20 %, может выполнять работу по профессии. В науке давно высказывалось отрицательное отношение к подобному решению вопроса /Ческис Г.И., Седугин П.И. и др./, не воспринятое, однако, Правилами 1984 г.

Важным фактором в реализации принципа полного возмещения вреда является правильное определение среднего заработка потерпевшего, в соответствии с которым и устанавливается размер вреда. Существующие способы расчета среднего заработка этой задачи не выполняют. Сообразно с правилами 1961 г.

/п. 13/ в заработок, из которого исчислялось возмещение вреда, не включалась заработная плата за сверхурочную работу, за совместительство и всякого рода выплаты единовременного характера. Такая нормативная позиция в свое время вызывала в науке отрицательную реакцию /Седугин П.И., Михайлич A.M. и др./. Однако Правила 1984 г. в решении этого вопроса пошли по-прежнему пути. И в настоящее время указанные виды выплат при определении размера вреда во внимание не принимаются, хотя для этого нет никаких оснований кроме соображения экономии средств. Поскольку же такая экономия производится за счет потерпевшего — она противоречит социальной справедливости.

Ограничение принципа полного возмещения вреда наблюдается и при зачете заработка потерпевшего. Зачет был известен Правилам 1961 г. /п. 29/. Было установлено, что если потерпевший продолжал работать после увечья, вред возмещался ему в таком размере, чтобы он с подлежащей зачету пенсией, заработком и стипендией не превышал в общей сложности заработка перед увечьем либо иным повреждением здоровья; Это правило подвергалось справедливой критике, как не соответствующее интересам лиц, потерпевших вред. Отмечалось, что при повреждении здоровья у работника возникает необходимость в дополнительных усилиях, в большем напряжении при выполнении любой работы /производственной или домашней/, чем для физически здорового человека, и право должно учитывать это обстоятельство, чего не происходит при зачете заработка /3-с. 58/. Зачет искусственно на протяжении всей трудовой деятельности потерпевшего «подгоняет» его бюджет по размеру к заработку, который он имел до увечья /Шиминова М.Я., Седугин П.И., Малеин Н.С. и др./ В Правилах 1984 г. не восприняты обоснованные учеными-юристами критические оцен-

ки и лишь с небольшими изменениями воспроизведены ранее действовавшие положения о зачете. Таким образом, проблема зачета заработка потерпевшего нуждается в дальнейшем обсуждении и решении ее в пользу потерпевшего.

Не получают полного возмещения и иждивенцы лица, погибшего от увечья, поскольку они имеют право на возмещение лишь в размере той доли заработка потерпевшего, которую получали или имели право получать на свое содержание при его жизни /ч. 2, ст. 460 ГК/. Пенсия же потерпевшего, расходовавшаяся не только на него самого, но и на иждивенцев, при определении размера вреда во внимание не принимается /Шиминова М.Я./. Вместе с ‘тем, вред может быть возмещен полностью только при условии учета пенсии и других законных доходов, которые поступали в семью от потерпевшего.

Рассмотренные и другие освещенные в работах автора случаи легального отступления от принципа полного возмещения вреда, провозглашенного в ст. 88 Основ /ст. 444 ГК/, очевидно, свидетельствуют о недостаточном экономическом обосновании этого принципа.

Принцип полного возмещения нарушается и при практическом его воплощении. Отступления от него наблюдаются, в частности, в тех случаях, когда в соответствии со ст. 219 ГК убытки взыскиваются только в виде положительного ущерба и не взыскиваются не полученные доходы. В период действия ГК 1922 г. в судебной практике отмечалась определенная сдержанность при взыскании не полученных доходов /упущенной выгоды — по ранее применявшейся в ГК терминологии/, как в области договорных, так и деликтных отношений. После принятия законодательства 60-х годов такая сдержанность наблюдалась при возмещении вреда, причиненного деликтами, и, особенно, преступлениями. Однако ус-

тойчивости в судебной практике по этому вопросу не было. Выносились и решения, которыми предписывалось возмещение обоих видов убытков, предусмотренных ст. 219 ГК. В 70-е и 80-е годы судебная и арбитражная практика последовательнее идет по пути возмещения причиненных убытков в полном объеме. Линия практики отражена в ряде постановлений пленумов верховных судебных органов /Верховного Суда СССР от 7 июля 1983 г./ в ред. от 16 января 1986 г./ «О практике применения судами законодательства об охране природы» /п. 22/; от 15 ноября 1984 г. «О дальнейшем повышении роли судов в борьбе за сохранность социалистической собственности, укреплении государственной, договорной и трудовой дисциплины на предприятиях и в организациях агропромышленного комплекса» /п. 15/; Верховного Суда РСФСР от 20 декабря 1983 г. «О практике применения судами земельного законодательства» /п. 5/, а также в обзоре арбитражной практики Госарбитража РСФСР от 11 июня 1986 г. «О рассмотрении хозяйственных споров, связанных с возмещением внедоговорного вреда». Во всех названных актах содержится четкая ориентация практики на возмещение как положительного ущерба, так и не полученных доходов. Вместе с тем, практика показывает и то, что отступления от правила от. 219 ГК в ряде случаев являются результатом неумения произвести подсчет убытков в форме не полученных доходов, обусловленного отсутствием четких методик исчисления убытков.

Вопрос о возмещении не полученных доходов обычно возникает применительно к организациям. Между тем, и гражданин может понести убытки такого рода. Например, доходы, не полученные в связи с неосновательным привлечением его к уголовной ответственности: проценты и выигрыши по конфискованным денежным вкладам в учреждениях Госбанка СССР, выигрыши по облигациям госу-

дарственных займов, а также по арестованным или конфискованным лотерейным билетам и т.д./. Донцов С.Е., Маринина М.Я./. Ущерб в виде не полученных доходов может возникнуть и у лица, занимающегося индивидуальной трудовой, деятельностью, если утрата трудоспособности в результате несчастного случая лишила его возможности осуществлять такую деятельность.

Полному возмещению причиненного, вреда способствует установленная законом солидарная ответственность сопричинителей. Она является дополнительной гарантией для потерпевшего. Как это видно из содержания нормы ст. 455 ГК главным, что предопределяет установление солидарной ответственности, является совместное причинение вреда. Какой же фактор: объективный /причинная связь/ или субъективный /общее намерение/ имеет решающее значение для установления того, что, вред причинен совместными действиями. Анализ практики показывает, что совместное причинение вреда не предполагает ни одновременности действия лиц, ни того, чтобы у лиц, совместно причинивших вред, была общая цель. Важно лишь, чтобы результат совместных противоправных действий был нераздельным. В противном случае ответственность будет долевой. Автор поэтому поддерживает мнение, согласно которому решающим при установлении солидарной ответственности является объективный фактор — причинная связь.

В науке обсуждается вопрос о целесообразности сужения сферы применения солидарной ответственности. В качестве одного из доводов в пользу такого решения приводится то, что солидарная ответственность не способна стимулировать добровольное погашение ущерба, который должен был бы возмещаться каждым из сопричинителей при долевой ответственности. Выбор вида ответственности предлагается отнести к компетенции суда. Подвергается

также сомнению справедливость применения солидарной ответственности при совместном причинении вреда взрослыми и несовершеннолетними лицами, поскольку суды в таких случаях нередко всю сумму ущерба взыскивают с родителей несовершеннолетних. Случаи отказа от солидарной ответственности и замены ее долевой наблюдаются и в судебной практике, что наводит на мысль о коллизии между ее потребностями и категорическим правилом ст. 455 ГК /Майданик Л.А., Сергеева Н.Ю./. Отражая наметившуюся тенденцию в практике, Верховный Суд СССР не раз разъяснял, что при совместном причинении вреда суд может возложить на причинителей не солидарную, а долевую ответственность, если это соответствует интересам истца и обеспечивает возмещение ущерба /Постановление Пленума Верховного Суда СССР от 3 декабря 1976 г. /в ред. от 9 июля 1982 г./ «О практике применения судами законодательства по делам о преступлениях несовершеннолетних и о вовлечении их в преступную и иную антиобщественную деятельность»; от 7 июля 1983 г. /в ред. от 16 января 1986 г./ «О практике применения судами законодательства об охране природы». Очевидно, что с учетом высказываний и наметившейся практики правило ст. 455 ГК следовало бы изменить, сформулировав его таким образом, чтобы суд имел легальное основание устанавливать тот или иной вид ответственности, исходя из интересов потерпевшего в каждом случае совместного причинения вреда. Прецедент подобного решения вопроса имеется уже в ГК ЧССР /§ 438/; в ГК Венгрии /ст. 344/.

Проблема страхования гражданской ответственности. С точки зрения автора введение страхования гражданской ответственности также способствовало бы последовательному проведению принципа полного возмещения вреда /3-с. 18-21; 4-е. 21-22/. Страхование гражданской ответственности известно советскому

праву в достаточно узких пределах. В частности, Управление иностранного страхования- /Ингосстрах/ принимает на страхование наряду со средствами транспорта и гражданскую ответственность за вред, причиненный при эксплуатации этих средств личности или иму1«ес1ву третьих лиц. Идея страхования гражданской ответственности положена, в сущности, в основу социального страхования. Страховые платежи вносятся за работника с момента зачисления его на работу. Случайное причинение вреда освобождает организацию /в том числе и применяющую в своей деятельности источник повышенной опасности/ от обязанности по его возмещению. Потерпевший получает в таком случае лишь пенсию по линии социального страхования.

В последние два десятилетия достаточно определенно высказываются суждения о целесообразности введения у нас страхования гражданской ответственности /Малеин Н.С., Плешков А.П., Левенсон Д.С., Майданик Л.А., Сергеева Н.Ю., Агапеев В.Е., Шиминова М.Я. и др./ В своих работах и автор обосновывает вывод о том, что введение страхования гражданской ответственности разрешило бы ряд проблем, существующих в настоящее время в области ответственности за вред, причиненный источником повышенной опасности. Во-первых, последовательнее проводилось бы на практике начало виновной ответственности, что содействовало бы реализации принципа социальной справедливости и соответствовало нравственным началам в праве. Индивидуальный владелец автотранспортного средства /а речь идет о страховании именно его ответственности/ не отвечал бы за случайное причинение вреда. По действующим правилам /ст. 90 Основ, ст. 454 ГК/ индивидуальный владелец автомобиля должен отвечать за причиненный вред и тогда, когда он безвозмездно кого-то подвозит в своей машине, т.е.

оказывает дружескую услугу. Автор согласен с тем, что такая позиция законодателя идет вразрез с морально-этическими представлениями, господствующими в нашем обществе. Страхование гражданской ответственности позволило бы переложить последствия случайного причинения вреда на страховщика. Причинителю вреда не надо было бы долгие годы возмещать вред, обрекая себя и свою семью на материальные лишения. Во-вторых, страхование гражданской ответственности способно лучшим образом удовлетворить интерес потерпевшего, который получал бы полное возмещение по линии страхования. Индивидуальный же владелец транспортного средства далеко не всегда в состоянии полностью возместить причиненный им вред. Практике известно немало случаев уменьшения судом размера возмещения вреда, причиненного гражданином, с учетом его имущественного положения. В-третьих, страхование ответственности было бы направлено и на охрану прав социалистических организаций, потерпевших имущественный вред от индивидуальных владельцев транспортных средств, поскольку они также получали бы полное возмещение от органов Госстраха. В-четвертых, платежи, полученные по этому виду страхования, можно было бы использовать на финансирование мероприятий по обеспечению безопасности движения и предупреждению аварий /Плешков А./.

Не вызывает возражений предложение О.Киквидзе об обязательном страховании гражданской ответственности индивидуальных владельцев механизированных транспортных средств и создании за счет их взносов фонда, из которого потерпевшие или лица, потерявшие кормильца, могли бы получать возмещение.

Заметим, что в праве ряда европейских социалистических стран вопрос о страховании гражданской ответственности уже решен положительно /§ 377 ГК ЧССР, ст. 822 ГК ПНР/. В обоих кодексах правило о страховании гражданской ответственности установлено в ви-

де общего, а не в тех узких рамках, в которых оно предлагается в нашей науке и не находит положительного решения в законе. Отметим, что обсуждаемый вопрос положительно решило и венгерское законодательство, включив обязательный страховой взнос в цену бензина: расплачиваясь на бензоколонке, водитель авансирует и возмещение ущерба, который он может нанести другим лицам своей неосмотрительностью /Шахматов В.П./. — Проблема возмещения морального вреда уходит своими корнями в дореволюционную правовую науку. Возникшая там дискуссия по этому вопросу была продолжена в советское время. В 20-е годы, после принятия ГК 1922 г. об институте возмещения морального вреда, с одной стороны, говорилось, как о присущем буржуазному праву, принципиальная недопустимость которого в советском обществе очевидна. С другой стороны, отсутствие возмещения морального вреда рассматривалось, как крупный пробел в нашей практике. Обсуждение проблемы возмещения морального вреда продолжается. В последние 20 лет возросло число сторонников положительного её решения в законе /Братусь С.Н., Малеин Н.С., Шиминова М.Я., Ярошенко К.Б., Смирнов В.Т., Собчак А.А. и др./. Доводы, выдвигаемые в пользу целесообразности возмещения в нашем праве морального вреда сводятся к следующему:

1/ Поскольку в сферу регулируемых гражданским правом включаются не только имущественные, но и личные неимущественные отношения, необходимо допустить имущественную ответственность и за причинение неимущественного вреда.

2/ Действующее гражданское законодательство в ряде случаев связывает имущественные последствия с моральными факторами. Так, не могут быть призваны к наследованию граждане, совершившие противозаконные действия против наследодателя, других наследников, способствовавшие призванию их к наследованию, если это

подтверждено в судебном порядке; не могут наследовать по закону родители после детей, в отношении которых они были лишены родительских прав и не восстановлены в этих правах на момент открытия наследства; при уменьшении неустойки суд принимает во внимание не только имущественный, но и всякий иной, заслуживающий уважения интерес кредитора. 3/ В соответствии со ст. 24 Основ уголовного судопроизводства потерпевшим считается лицо, которому преступлением причинен моральный, физический или имущественный вред. 4/ Судебная практика в СССР идет, в сущности, по пути возмещения морального вреда при взыскании с причинителя средств на приобретение потерпевшим мотоколяски, если он не подлежит протезированию, на производство косметической операции, на приобретение перчаток для протезов и т.д. В постановлении Пленума Верховного Суда СССР от 5 сентября 1986 г. разъяснено, в частности, что потерпевшему, нуждающемуся в специальных транспортных средствах, вред подлежит возмещению в пределах стоимости мотоколяски /п. 20/.

5/ Возмещение морального вреда предусмотрено в законодательстве ряда социалистических стран. ГК ПНР /§ I ст. 445/ допускает возможность взыскания в пользу потерпевшего соответствующей суммы в качестве денежного удовлетворения за нанесенную обиду. В ГК ЧССР /§ 444/ сказано, что при причинении вреда здоровью предоставляется единовременное возмещение за физические страдания и за ухудшение возможности применить себя в обществе. Правило о возмещении морального вреда содержится и в ГК ВНР /§ 354/.

В опубликованных работах автор высказывается за принятие нормы, допускающей возмещение морального вреда в нашем праве /2-с. 8-10; 3-с 26-29/. Но в связи с этим необходимо опреде-

лить отношение к самому понятию морального вреда. Оно охватывает душевные пережигания и нравственные страдания человека, физическую боль, причиняющую душевный дискомфорт. Моральный вред может быть сопряжен и с тем, что человек вследствие причиненного ему увечья не может ассимилироваться в обществе /глухой, слепой, лишившийся ног или рук и т.д./. С.Н.Братусь относит к моральному вреду лишения, которые испытывает человек вследствие томительной потери часов на бесплодные ожидания представителя стороны, обязанной произвести работу, вследствие оглушающих производственных шумов и вибрации, доносящихся из мастерских, организованных вопреки требованиям санитарного контроля в подвалах жилых домов, в магазинах, находящихся на первых этажах; от паров, проникающих в квартиры по причине неисправности изоляционных устройств и т.д. В судебной практике по уголовным делам моральный вред нередко трактуется, как душевные переживания. В частности, по одному из дел было установлено причинение морального вреда в результате покушения на кражу денег из дамской сумочки. Моральным вредом в данном случае были признаны душевные переживания, чувство испуга, страха лица, на кражу имущества которого было совершено покушение. Дело не только в том, чтобы определить рамки причинения морального вреда. Во всех перечисленных случаях моральный вред налицо. Важно установить какие его виды подлежат возмещению. Автором уже высказывалось суждение о недопустимости компенсации морального вреда, выражающегося в душевных переживаниях, страданиях, физической боли потерпевшего /4-с. 28-29/. Как бы не была велика утрата матери, лишившейся ребенка из-за автокатастрофы, компенсировать ее с помощью денег невозможно. Но моральный вред может проявиться в ограничении возможности лица активно участвовать в жизни: свободно передвигаться из-за ампутации ног,

видеть или слышать при потере зрения или слуха и т.д. И если невозможно оценить в деньгах душевные страдания, то допустимо было бы взыскание с причинителя средств с целью облегчения жизни потерпевшего. За счет причинителя вреда можно было бы приобрести телевизор для потерпевшего, лишенного возможности ходить в театр и кино, проигрывающее устройство и пластинки для лица, потерявшего вследствие увечья зрение и т. д. Сторонники возмещения морального вреда как раз и имеют в виду обеспечение потерпевшему обыкновенных жизненных потребностей, удовлетворение которых ограничено в связи с несчастным случаем, повлекшим увечье.

Возмещение морального вреда соответствовало бы гуманной социальной политике нашего государства и гуманной направленности права, как одного из компонентов этой политики. Возмещение морального вреда способствовало бы и реализации принципа полного возмещения вреда.

В качестве одного из аргументов обоснования недопустимости возмещения морального вреда приводится невозможность исчисления его в деньгах. Между тем, неимущественный вред, возмещаемый с целью облегчения положения потерпевшего в обществе, вполне возместим в деньгах. Это, как уже отмечалось, компенсация расходов на приобретение предметов, предназначенных для потерпевшего. Мы разделяем позицию Н.С. Малеина в том, что размер возмещения морального вреда должен определяться не по принципу эквивалентности, а сообразно с особенностями конкретного случая, в рамках которого может учитываться характер вреда, имущественное положение потерпевшего и причинителя вреда, а также другие факторы.

ности определяется процент утраченной трудоспособности. Условно установление степени вины причинителя вреда и потерпевшего при смешанной ответственности.

В заключении обратимся к разделяемому нами взгляду В. Т. Смирнова о том, что задача удовлетворения материальных и культурных потребностей советских граждан, охраны их прав и интересов может быть выполнена только при условии, что потерпевшему будут возмещаться не только имущественные потери, связанные с правонарушением, но и ликвидироваться неимущественные последствия правонарушения, т.е. будет возмещаться в выше очерченных рамках и моральный вред.

4. Возмещение вреда, причиненного источником повышенной опасности /Ответственность владельца источника повышенной опасности/. M.: МГУ, 1967. /4,03 п.л./

12. Вопросы ответственности железных дорог по договору перевозки грузов в практике Верховного Суда СССР — В кн.: Ученые записки МГУ, вып. 168. Труды юридического факультета, кн. 7, 1954. /0,8 п.л./

13. Договор железнодорожной перевозки грузов — В кн.: Вопросы советского гражданского права в практике суда и арбитража М.: МГУ, 1960. /1,3 п.л./.

16. Новое в регулировании ответственности за вред, причиненный повреждением здоровья или смертью — В кн.: Вопросы советского гражданского права. М.: МГУ, 1964 /2 п.л./

19. Обязательства, возникающие вследствие спасания социалистического имущества — В кн.: Гражданское право. Том 2, М.: Юридическая литература, 1970. /0,5 п.л./.

20. Обязательства, возникающие из неосновательного приобретения или сбережения имущества — В кн.: Гражданское право. Том 2, М.: Юридическая литература, 1970 /0,5 п.л./

24. Субъекты ответственности за вред, причиненный несовершеннолетними и недееспособными лицами — советская юстиция, 1975, № 21, /0,4 п.л./

26. Обязательства, возникающие вследствие спасания социалистического имущества — В кн.: Советское гражданское право. Том 2, М.: Юридическая литература, 1980 /0,4 п.л./

27. Обязательства, возникающие из неосновательного приобретения или сбережения имущества — В кн.: Советское гражданское право, Том 2, М.: Юридическая литература, 1980 /0,3 п.л./

28. Эффективность законодательства о возмещении причиненного вреда и пути ее повышения – В кн.: Эффективность гражданского законодательства, М.: МГУ, 1984 /0,8 п.л./

29. Развитие имущественных прав граждан в ГК РСФСР /к 20-летию ГК РСФСР 1964 г./ — В кн.: Вестник МГУ, сер. II право, 1984, № 5 /в соавторстве/

30. Условия ответственности за причинение вреда личности или имуществу граждан и организаций – В кн.: Практикум по советскому гражданскому праву, ч. 2, М.: Высшая школа, 1984 /0,4 п.л./

31. Вопросы методологии гражданско-правовой ответственности — В кн.: Методологические и теоретические проблемы юридической науки, М. МГУ, 1986. /0,8 п.л./

32. Деликтная ответственность – одно из средств охраны имущественных прав граждан – В кн.: Эффективность правовых средств в обеспечении качества продукции. Том 2, М.: МГУ, 1988 /0,7 п.л./

[16] См. Комароми, Ответственность изготовителя за качество продукции в соответствии с гражданским правом Венгрии — Сборник докладов, Качество продукции, стандартизация и право, М., 1982, с. 179.

По материалам: law.edu.ru