Одуванчик и его свойства и противопоказания

Особенности право- и дееспособности граждан в сфере образования обусловлены спецификой самого права на образование и образовательной деятельности, в том числе возможными способами присвоения/представ­ления или потребления этого социального блага. С одной стороны, право на образование является неотъемлемым: оно принадлежит человеку с рож­дения, т. е. человек с момента рождения является правоспособным в сфере образования. С другой стороны, равенство правоспособности всех лиц не означает, что в одно и то же время объем субъективных прав у всех людей одинаков. Очевидно, что в раннем возрасте дети пользуются правом на образование только в той мере, в какой их родители исполняют свою обя­занность быть первыми педагогами, т. е. закладывать «основы физическо­го, нравственного и интеллектуального развития личности ребенка» (п. 1 ст. 18 Закона). При наличии общего права возможность обладать теми или иными конкретными правами зависит от ряда условий.

Источник: Электронный каталог отраслевого отдела по направлению «Юриспруденция»
(библиотеки юридического факультета) Научной библиотеки им. М. Горького СПбГУ

Как показывает анализ работ, посвященных вопросам правового ре­гулирования образования, специфичность отношений в этой сфере отме­чалась еще советскими исследователями. Но только в 1990-е годы стала возможной постановка вопроса об образовательных правоотношениях как самостоятельном виде общественных отношений, урегулированных пра­вом.

Между тем в действующем законодательстве нет определения понятия «образовательные отношения». Попытку восполнить этот пробел пред­приняли при подготовке проекта Кодекса РФ об образовании. Авторы проекта понимают образовательные отношения «как взаимосвязь между обучающимися (воспитанниками), педагогическими работниками и обра­зовательным учреждением (организацией), которая возникает в процессе обучения и воспитания обучающихся». Подчеркивается, что образователь­ные отношения — это «особый вид социальной связи, которая не присуща ни гражданским, ни административным, ни иным общественным отноше­ниям, составляющим предмет традиционных отраслей права».[1] Такой под­ход к образовательным отношениям вызван особенностями их объекта и содержания, которые изучены недостаточно.

Собственно, возможность возникновения образовательных отноше­ний обусловлена наличием у каждого человека права на образование. Именно образование является тем социальным благом, в отношении ко­торого объективное право предоставляет лицу правовые возможности, являющиеся объектом интереса; по поводу этого социального блага уста­навливаются конкретные права и обязанности, осуществляется взаимо­действие субъектов права.

Как объект субъективного права, образование должно иметь право­вые характеристики, подлежащие учету и дающие возможность констати­ровать, что полезные свойства данной конкретной разновидности блага потребляются (или могут быть потреблены) по праву.[2]

в интересах человека, общества, государства, который сопровождается «констатацией достижения гражданином (обучающимся) установленных государством образовательных уровней (образовательных цензов)».[3] В данном определении образование рассматривается как процесс или некая деятельность, которые завершаются при достижении гражданином определенного образовательного уровня (ценза). Это определение пред­ставляется дефициентным, по крайней мере, по двум основаниям.

Во-первых, вне его рамок остается обширный и динамично развиваю­щийся сектор нецензовового образования. В частности, цензовыми не являются дошкольное, начальное общее образование,[4] различные виды дополнительного образования. Дополнительные общеобразовательные и профессиональные программы не обеспечивают получения образования определенного уровня (образовательного ценза), подтверждаемого соответ­ствующим документом, однако на практике они не менее востребованы, чем основные образовательные программы. К тому же в настоящее время суще­ствует тенденция к формализации (официальной фиксации) получаемых дополнительных профессиональных знаний и квалификаций в виде различ­ных сертификатов и дипломов, учитываемых при приеме на работу и значи­мых для карьерного роста. Таким образом, понятие образования нельзя ограничивать рамками стандартизированного или цензового образования.

Во-вторых, в данном определении образования умалчивается о вто­рой и, может быть, более существенной с точки зрения права ипостаси образования, когда оно выступает в форме нематериального духовного бла­га, возникающего в результате процесса обучения и воспитания и прояв­ляющегося как новое личное свойство человека. Его приобретение, в ко­нечном счете, и является целью субъекта права.

В традиционном понимании, т. е. в рамках доминировавшей долгое время педагогической парадигмы, данная совокупность нематериальных благ представляет собой передаваемые и осваиваемые в ходе процесса обу­чения и воспитания знания, умения и навыки. После принятия Закона РФ «Об образовании» (далее — Закон), провозгласившего гуманистический характер образования, приоритет общечеловеческих ценностей, жизни и здоровья человека, свободного развития личности (п. 1 ст. 2 Закона), оп­ределившего новое понимание образования, в 1990-е годы началось пере­осмысление целей, задач и содержания образования.

На основе анализа практики развития отношений в сфере образова­ния в 1990-е годы в рамках реформирования системы образования была разработана Концепция модернизации российского образования на пери­од до 2010 года,[5] которая позволяет выработать современное, более полное и отчетливое понимание приоритетных задач образования и объекта обра­зовательных правоотношений.

В соответствии с Концепцией в современном обществе человеку осо­бенно необходимы такие личностные качества, как самостоятельность, ответственность, гражданская активность, «критическое» мышление, спо­собность общаться, принимать решения, делать выбор, формировать соб­ственную позицию, осваивать новые виды деятельности, а также способность эффективной работы с информацией. С учетом этого образовательный процесс должен быть направлен не только на трансляцию знаний в опре­деленных областях и выработку определенных умений и навыков, в том числе профессиональных, но также на формирование и развитие всех ука­занных качеств и способностей, которые в педагогической литературе принято называть «ключевыми компетенциями».[6] От степени овладения ими зависит способность человека к саморазвитию и самоопределению, а также способность социализироваться и эффективно действовать в совре­менном обществе, стать высококвалифицированным специалистом. По­этому неудивительно, что компетентностный подход постепенно начина­ет рассматриваться как та основа, на которой вырабатывается содержание не только профессионального, но и общего образования. Этот подход в определенной степени опирается на отечественные образовательные традиции. В частности, отличительной чертой российского высшего обра­зования, по мнению специалистов, был и остается принцип «общего раз­вития человека через овладение профессией»,[7] что весьма созвучно основ­ным принципам компетентностного подхода.

Таким образом, в современном понимании нематериальные духов­ные блага, на овладение которыми направлен законный интерес носите­лей права на образование, представляют собой не только традиционную совокупность знаний, умений, навыков, но и «ключевые компетенции».

В связи с этим представляется необходимым уточнение легального определения образования и его юридических свойств. В частности, целе­сообразно расширить данное законодателем определение, включив в него не только цензовое, но и иные виды образования детей и взрослых. Такое определение должно охватывать все многообразие существующих на прак­тике отношений в сфере образования, в том числе и таких, которые не со­провождаются достижением какого-либо образовательного уровня (цен­за), а также указывать на цели и содержание образования. Это не только позволит учесть весь круг лиц, включенных в те или иные виды образо­вательных правоотношений, и урегулировать их правовой статус, но и сформулировать более точное определение объектов субъективного права и образовательного правоотношения.

В настоящей статье при рассмотрении составных частей системы и содержания образовательного правоотношения мы будем понимать «обра­зование» в широком смысле — как некоторую деятельность и как немате­риальное духовное благо.

Субъекты образовательного правоотношения. Образование как много­мерное явление действительности должно быть определено относительно

конкретных правоотношений. Конкретизация этого блага происходит в процессе установления образовательного правоотношения применитель­но к условиям деятельности субъектов, при этом только та его разновид­ность, которая индивидуально определена сторонами, становится в обра­зовательном правоотношении объектом субъективного права и правовой обязанности.

Субъективное право на образование может быть реализовано субъек­том права самостоятельно (самообразование) и/или во взаимодействии с другими субъектами, причем лишь тогда, когда обеспечено юридической обязанностью иных лиц. Образовательное правоотношение в этом смысле выступает как механизм (средство), при помощи которого субъективное право осуществляется в интересах правообладателя. Соответственно в об­разовательном правоотношении различают две стороны: управомоченную и правообязанную.

Управомоченная сторона образовательного правоотношения всегда представлена физическим лицом, реализующим свое субъективное право на образование. В отдельных случаях от имени управомоченной стороны могут выступать родители и иные законные представители обучающихся, которые своими действиями восполняют недостаток собственной дееспо­собности обучающихся.

Правообязанной стороной в образовательном отношении всегда явля­ется образовательная организация, созданная в организационно-правовой форме, предусмотренной гражданским законодательством для некоммер­ческих организаций, основным направлением деятельности которой яв­ляется осуществление образовательного процесса (процесса обучения и воспитания), и имеющая лицензию на право ведения образовательной де­ятельности. Эта сторона может быть представлена несколькими лицами. Обязательным участником образовательного правоотношения на этой стороне является педагог.

Таким образом, участниками образовательного правоотношения яв­ляются субъекты права — физические и юридические лица, за которыми государство признает способность быть носителями субъективных прав и юридических обязанностей, наделяя их правоспособностью и дееспособ­ностью в сфере образования.

Правоспособность и дееспособность, понимаемые соответственно как юридическая возможность обладания правами и обязанностями и воз­можность их самостоятельного осуществления,[8] составляют в своем един­стве правосубъектность, которая является обязательной юридической предпосылкой правоотношения. Однако категория правосубъектности применима только для тех отраслей права или отражает только те ситуа­ции, для которых характерно одновременное наступление право- и дее­способности,[9] т. е. эти два понятия органически сливаются воедино. В сфере образования, несмотря на то что право на образование имеет непередаваемый характер, а также требует личного участия при его осуществлении, образо­вательные право- и дееспособность разграничиваются, что особым обра­зом характеризует условия вступления в образовательные правоотношения

Особенности право- и дееспособности граждан в сфере образования обусловлены спецификой самого права на образование и образовательной деятельности, в том числе возможными способами присвоения/представ­ления или потребления этого социального блага. С одной стороны, право на образование является неотъемлемым: оно принадлежит человеку с рож­дения, т. е. человек с момента рождения является правоспособным в сфере образования. С другой стороны, равенство правоспособности всех лиц не означает, что в одно и то же время объем субъективных прав у всех людей одинаков. Очевидно, что в раннем возрасте дети пользуются правом на образование только в той мере, в какой их родители исполняют свою обя­занность быть первыми педагогами, т. е. закладывать «основы физическо­го, нравственного и интеллектуального развития личности ребенка» (п. 1 ст. 18 Закона). При наличии общего права возможность обладать теми или иными конкретными правами зависит от ряда условий.

Особенность образовательной правоспособности граждан заключается в том, что возможность вступать в образовательные правоотношения и со­ответственно приобретать определенные права и обязанности в зависимости от осваиваемой образовательной программы отраслевое законодательство связывает с двумя обстоятельствами: наступлением определенного возраста и/или наличием образовательного ценза (приобретением образования оп­ределенного уровня). Иными словами, образовательная правоспособность объединяет в себе черты отраслевой и специальной правоспособности.

Например, поступить в образовательное учреждение (организацию) для освоения программы начального общего образования ребенок может по достижении так называемого «школьного возраста», определяемого как 6 лет и 6 месяцев при отсутствии противопоказаний по состоянию здо­ровья, но не позже достижения им возраста восьми лет.[10] Это означает, что именно в этом возрасте ребенок приобретает право на поступление в школу для обучения по программе начального общего образования, право стать участником соответствующего образовательного отношения в качестве обучающегося и нести корреспондирующие права и обязанности. Примеча­тельно, что эта граница не является жесткой. По заявлению родителей (за­конных представителей) учредитель образовательного учреждения вправе разрешить прием детей в образовательные учреждения для обучения в более раннем возрасте (п. 2 ст. 19 Закона). Эта норма устанавливает возможность более раннего доступа к начальному общему образованию одаренных детей, проявивших выдающиеся способности к обучению. Сегодня известно до­вольно много случаев получения среднего (полного) общего образования 12-летними детьми, высшего профессионального образования — 18-летними.

Право поступления в образовательное учреждение (организацию) для обучения по иным образовательным программам увязывается законодате­лем с наличием у гражданина образования определенного уровня. Этот подход обусловлен, с одной стороны, особенностями образовательной дея­тельности, в частности возможностью освоения ребенком этих программ в более раннем возрасте или быстрее, чем это установлено нормативными сроками, с другой — преемственным характером ряда основных образова­тельных программ в Российской Федерации. Согласно п. 3 ст. 17 Закона образовательные программы дошкольного, начального общего, основного общего и среднего (полного) общего образования являются преемствен­ными, т. е. каждая последующая программа базируется на предыдущей. Кроме того, установлено, что только среднее (полное) общее образование дает право на поступление в любой тип образовательного учреждения про­фессионального образования, в то время как основное общее образование является достаточным для поступления, в основном в образовательные учреждения начального профессионального образования (ст. 22—25). При этом возрастные границы законодателем не установлены. Кроме того, на­личие образования определенного уровня влияет на возможность и условия получения второго образования того же уровня. В частности, гражданин вправе второй раз получить образование одного уровня только на возмезд­ной основе, если первый раз образование этого уровня получено им бес­платно (за счет бюджетных средств).

Обсуждая образовательную правоспособность в сфере общего обра­зования, не следует упускать из вида, что основное общее образование яв­ляется обязательным. Прекращение требования обязательности основного общего образования законодательно связывается с определенным возрас­том различных групп обучающихся. Согласно п. 4 ст. 19 Закона требова­ние обязательности основного общего образования применительно к кон­кретному обучающемуся сохраняет силу до достижения им возраста 15 лет, если соответствующее образование не было получено обучающимся раньше. Уголовно-исполнительное законодательство предполагает обязательное получение основного общего образования лицами, осужденными к лише­нию свободы и не достигшими возраста 30 лет (ч. 1—2 ст. 112 УИК РФ). Однако по достижении соответствующего возраста право граждан на по­лучение образования этого уровня тем не менее сохраняется: до 18 лет — в общеобразовательном учреждении (организации) по очной форме обу­чения, позже — в иных формах или типах образовательных учреждений (организаций) (п. 5 ст. 19 Закона).

Наступление образовательной дееспособности человека обусловлено прежде всего уровнем его психофизиологического развития, т. е., с одной стороны, способностью и готовностью лично осваивать ту или иную обра­зовательную программу, а с другой — своими действиями приобретать и осуществлять соответствующие права и исполнять обязанности. Реализа­ция права на образование у детей дошкольного возраста происходит через воспитание и обучение в семье и в детских дошкольных образовательных учреждениях (ст. 18 Закона). Фактически ребенок способен и начинает обучаться с момента рождения. Однако очевидно, что образовательная дееспособность у детей раннего возраста (3 — 6,5 лет) носит частичный ха­рактер, так как в этом возрасте ребенок способен реализовать фактически только одно из правомочий субъективного права на образование — право

обучаться. Весь остальной объем прав и обязанностей субъекта образова­тельного отношения ложится на родителей и иных законных представите­лей. В Законе прямо предусмотрено, что отношения между дошкольным образовательным учреждением и родителями (законными представителя­ми) регулируются договором между ними, который не может ограничивать установленные законом права сторон (п. 4 ст. 18). Это соотношение прав и обязанностей детей и родителей в основных чертах сохраняется также на ступени начального общего образования и действует, как установлено в Законе, до получения ребенком основного общего образования.

По мере получения начального и основного общего образования об­разовательная дееспособность ребенка постепенно расширяется, он само­стоятельно своими действиями начинает реализовывать некоторые права обучающегося (например, участвовать в органах самоуправления образо­вательным учреждением), нести ответственность (за пропуски занятий, нарушение дисциплины, ненадлежащее выполнение заданий и т. п.). Со­ответствующие нормы, как правило, предусматриваются локальными ак­тами образовательных учреждений. Однако ребенок или подросток по-прежнему не вправе самостоятельно, без содействия родителей (законных представителей) вступить в образовательное правоотношение или по своей воле прекратить его, а также самостоятельно реализовать некоторые дру­гие образовательные права, т. е. его образовательная дееспособность не является полной и восполняется законными правомочиями родителей или иных законных представителей обучающихся.

В этом отношении трудно согласиться с мнением В. М. Сырых о том, что ранняя образовательная дееспособность детей является полной, по­скольку они сами, своими действиями осваивают образовательные про­граммы, а родители не принимают участия в образовательном процессе и, следовательно, никак не восполняют дееспособность школьников.[11]

Конечно, дети могут и должны своими активными действиями и це­ленаправленными усилиями осваивать образовательные программы, но ответственность за воспитание ребенка (ст. 18 Закона) и получение им основного общего образования (ч. 4 ст. 43 Конституции РФ) несут его ро­дители или иные законные представители. Именно родители (п. 4 ст. 17 Закона), которые признаны не только правомочными участниками обра­зовательных правоотношений, но и участниками образовательного про­цесса,[12] осуществляют выбор формы обучения. С их согласия осуществля­ется перевод ребенка в другое образовательное учреждение, они несут ответственность за ликвидацию академической задолженности своих детей и т. п. Такой подход свидетельствует, что законодатель позаботился о вос­полнении частичной образовательной дееспособности детей и подростков.

Вопрос о наступлении полной образовательной дееспособности в силу существующей сегодня некоторой правовой неопределенности явля­ется дискуссионным. Так, согласно п. 1 ст. 52 Закона родители (законные представители) имеют право выбирать формы обучения, образовательные учреждения, защищать законные права и интересы ребенка, принимать

участие в управлении образовательным учреждением до получения несо­вершеннолетними детьми основного общего образования. Между тем п. 2. ст. 50 Закона предусмотрено, что право на выбор образовательного учреж­дения и формы получения образования имеют совершеннолетние граж­дане РФ. Поскольку обучение по образовательной программе основного общего образования, как правило, завершается в 14—15 лет, правовое по­ложение в образовании несовершеннолетних в возрасте 16—18 лет оказы­вается неопределенным. Эта коллизия, безусловно, требует законодатель­ного урегулирования.

Однако нормы, регулирующие прием в учреждения профессиональ­ного образования, не содержат положений о согласии родителей и иных законных представителей на поступление в них выпускников общеобразо­вательных учреждений, получивших основное или среднее (полное) общее образование. Таким образом, современное законодательство на практике предоставляет 14—15-летним подросткам, получившим основное общее образование, возможность самостоятельно решать вопрос о том, остаться ли в школе, либо продолжить образование в образовательном учреждении начального или среднего профессионального образования, т. е. о выборе образовательного учреждения и формы получения дальнейшего образования. Это же относится и к несовершеннолетнему, получившему среднее (пол­ное) общее образование, при поступлении в вуз.

Фактически это означает, что законодатель рассматривает освоение обучающимся образовательной программы основного общего образо­вания безотносительно к его возрасту как показатель его психофизиологи­ческой зрелости, способности самостоятельно вступать в образовательное отношение и нести соответствующие права и обязанности в полном объе­ме, т. е. как показатель наступления полной образовательной дееспо­собности.

Отдельную проблему представляет правовое регулирование образова­тельной дееспособности одаренных детей, способных закончить освоение программы основного общего образования, например, в 9—10 лет, а средне­го (полного) общего образования — в 12 и поступить в этом возрасте в вуз.

Рассмотренные положения свидетельствуют о наличии образователь­ной дееспособности граждан как отдельного института, имеющего значи­тельные отличия от аналогичных институтов в других отраслях права, прежде всего гражданского. Если полная гражданская дееспособность, за некоторыми исключениями, наступает с 18-летнего возраста,[13] то о на­ступлении полной образовательной дееспособности, на наш взгляд, можно говорить существенно раньше, начиная с 14—15 лет. По общему правилу критерием здесь выступает не возраст, а факт получения основного общего образования, свидетельствующий о возможности приступить к освоению образовательной программы следующего уровня. Во-вторых, образова­тельная дееспособность граждан отличается возможностью частичного восполнения, в то время как в гражданских правоотношениях ответствен­ность родителей и иных законных представителей (опекунов) восполняет

не недостаток, а отсутствие дееспособности детей и подростков, а также психически больных лиц. Имеются и другие существенные особенности образовательной дееспособности. В частности, психически больные лица не могут быть полностью лишены образовательной дееспособности по ре­шению суда, как это практикуется в гражданском праве. Кроме того, в силу специфики права на образование не может возникнуть и другая, типичная для гражданского права ситуация, когда правоспособность и дееспособ­ность принадлежат разным лицам.

Таким образом, возможность физического лица вступить в образова­тельное отношение в качестве управомоченной стороны определяется образовательной правосубъектностью, отличной от общей гражданской. Основные характеристики образовательной правосубъектности физиче­ского лица закреплены в законе. Однако следует отметить, что процесс ее формирования как юридической категории еще продолжается. Так, учи­тывая современные тенденции более раннего взросления подростков в связи с акселерацией, формирования у них самостоятельности и социаль­ной ответственности в настоящее время обсуждается вопрос о пересмотре ряда возрастных цензов в образовании, установлении по ряду правомочий более ранней дееспособности. Это предложение сегодня поддерживается образовательным сообществом как отвечающее современным реалиям и потребностям в сфере образования и оправдывающее себя в отношении особо одаренных детей. Кроме того, актуальным является вопрос об устра­нении имеющихся правовых пробелов и коллизий в регулировании обра­зовательной правосубъектности физических лиц.

Правоспособность и дееспособность образовательного учреждения (организации) в сфере образования следует рассматривать в контексте об­щей правосубъектности юридического лица, которая возникает у него в момент создания (в момент государственной регистрации), осуществляет­ся в рамках компетенции и прекращается в момент внесения записи о его исключении из единого государственного реестра юридических лиц (п. 3 ст. 49 ГК РФ). Образовательная организация может быть создана только в организационно-правовой форме, предусмотренной законодательством для некоммерческих организаций, в целях осуществления образователь­ной деятельности, т. е. выполнения публичных функций. Правоспособ­ность образовательной организации определяется целями и задачами ее деятельности, зафиксированными учредителями в уставе; в связи с этим, а также в силу того, что образовательная деятельность подлежит обязатель­ному лицензированию, она характеризуется как специальная.

Возможность вести образовательную деятельность появляется у об­разовательного учреждения (организации) не с момента государственной регистрации, когда оно приобретает статус юридического лица и право ве­дения хозяйственной деятельности, а после получения лицензии (п. 5-6 ст. 33 Закона). Факт получения лицензии означает наступление специаль­ной образовательной правоспособности и соответствующей дееспособности образовательного учреждения (организации). Только с момента получения лицензии образовательное учреждение (организация) имеет право высту­пать в качестве стороны образовательных правоотношений.

Расширение объема образовательных право- и дееспособности обра­зовательной организации происходит после прохождения ею государ­ственной аккредитации и получения свидетельства о государственной

аккредитации (ст. 33.16—33.17 Закона), что даже для негосударственных образовательных организаций означает приобретение государственного статуса и предоставляет ряд дополнительных прав, прежде всего права вы­дачи выпускникам документа об образовании/квалификации государ­ственного образца.

Соответственно ограничение право- и дееспособности связывается с приостановлением действия или лишением образовательного учреждения (организации) государственной аккредитации и связанных с ней прав. Такое ограничение происходит по решению не суда, а соответствующих органов управления образованием. Но даже в случае лишения государ­ственного статуса полностью сохраняется возможность заниматься обра­зовательной деятельностью при наличии лицензии.

Специальная образовательная правоспособность образовательной организации прекращается с момента ее ликвидации, а также в случае ее реорганизации, когда полученная лицензия утрачивает силу. Кроме того, специальная образовательная правоспособность образовательного учреж­дения (организации) может быть прекращена в результате приостановле­ния или аннулирования лицензии (по решению суда), что предусмотрено в случае невыполнения условий ведения образовательной деятельности, предусмотренных лицензией. Утратив лицензию, образовательное учреж­дение (организация) лишается возможности вести образовательную дея­тельность, вступать в образовательные правоотношения, т. е. выполнять свою основную функцию в системе образования. Поэтому законодатель предусматривает возможность восстановления образовательным учрежде­нием (организацией) его образовательных право- и дееспособности путем повторного прохождения процедуры лицензирования в установленном порядке (п. 15 ст. 33 Закона).

Таким образом, общая правосубъектность образовательного учрежде­ния (организации) как юридического лица является предпосылкой для приобретения им образовательной правоспособности. Последняя пред­ставляет собой основное условие функционирования образовательного учреждения (организации) как субъекта образовательного отношения, так как означает наличие у него права ведения образовательной деятельности по конкретным образовательным программам. Поскольку эта деятель­ность относится к основным направлениям деятельности образовательного учреждения (организации), его существование при отсутствии или утрате им образовательной правоспособности становится нецелесообразным.

Как уже отмечалось, если образовательная организация обладает образовательной правоспособностью, это означает и наличие у нее обра­зовательной дееспособности, так как по общему правилу не существует правоспособных, но недееспособных коллективных субъектов.[14] Дееспо­собность образовательной организации непосредственно проявляется в действиях ее должностных лиц и представителей, имеющих право высту­пать от ее имени. Педагог, являясь представителем образовательной орга­низации как обязанной стороны, играет ведущую роль в образовательном процессе, составляющем основное содержание фактических общественных

Гражданин может стать педагогическим работником при наличии специальной трудовой правосубъектности (помимо общей). Право на заня­тия педагогической деятельностью гражданин получает, как правило, после получения среднего или высшего педагогического образования, подтвер­жденного соответствующим документом об образовании и квалификации. При этом он может вести индивидуальную педагогическую деятельность либо поступить на работу в образовательное учреждение (организацию). Образовательное законодательство, регламентируя допуск гражданина к педагогической деятельности в образовательных организациях, наряду с общей принимает во внимание его специальную трудовую правосубъект­ность (т. е. степень профессиональной подготовки к педагогическому труду, обученности, возможность выполнения работы определенной специаль­ности, квалификации). В соответствии с п. 1 ст. 53 Закона к педагогиче­ской деятельности в образовательных учреждениях допускаются лица, имеющие образовательный ценз, который определяется типовыми по­ложениями об образовательных учреждениях соответствующих типов и видов. Допуск к педагогической деятельности лиц, не имеющих соответ­ствующего образовательного ценза, рассматривается как неправомерный. В этом отношении получение человеком соответствующего образования, дающего возможность профессионального осуществления педагогической деятельности, можно рассматривать как приобретение им специальной трудовой правосубъектности в сфере образования.

Право вступать в конкретные образовательные правоотношения в ка­честве представителя обязанной стороны появляется у гражданина после заключения трудового договора с образовательным учреждением (органи­зацией). Между тем не каждый гражданин, имеющий необходимое обра­зование, может быть принят на работу в образовательное учреждение (организацию) в качестве педагогического работника и быть допущенным к педагогической деятельности.

Кроме образовательного ценза законом установлен ряд специальных запретов на допуск к этой деятельности. Согласно п. 2 ст. 53 Закона к пе­дагогической деятельности в образовательных учреждениях не допускают­ся лица, которым она запрещена приговором суда, а также лица, имеющие неснятую или непогашенную судимость за умышленные тяжкие и особо тяжкие преступления, предусмотренные УК РФ и УК РСФСР. Следует за­метить, что по решению суда возможно только временное ограничение трудовой правосубъектности гражданина, в том числе в форме лишения права ведения педагогической деятельности. После окончания этого сро­ка указанное лицо может быть принято в образовательное учреждение (организацию) в качестве педагогического работника (п. 2 ст. 56 Закона). Кроме того, допуск к педагогической деятельности предполагает наличие специальной трудоспособности, определяемой состоянием здоровья. Со­гласно названной статье Закона к указанной деятельности не допускаются лица, которым она запрещена по медицинским показаниям. Перечень со­ответствующих медицинских противопоказаний устанавливается Прави­тельством РФ.

Таким образом, право- и дееспособность граждан и юридических лиц в сфере образования обладают своеобразными чертами, что обусловливается

Объект образовательного правоотношения. Особенности связи и взаи­модействия субъектов образовательного правоотношения в значительной степени определяются спецификой объекта образовательного отношения и его правового состояния, так как именно объект соединяет субъекта пра­ва и субъекта обязанности в правоотношение.[15] В связи с этим проблема объекта имеет не только сугубо теоретическое, но и практическое значе­ние с точки зрения правового регулирования соответствующих право­отношений и правоприменительной практики.

Обращаясь к рассмотрению объекта образовательного правоотно­шения, следует заметить, что в целом вопрос об объекте правоотношения продолжает оставаться дискуссионным. В дореволюционной российской юридической науке в качестве объекта частноправовых отношений было принято рассматривать, как правило, вещи, а публично-правовых — действия участников правоотношений. В современной юридической литературе высказываются разнообразные мнения по этому вопросу. Раз­личные авторы относят к объекту правоотношения: материальные и нема­териальные блага, на которые направлены субъективные юридические права и обязанности;[16] поведение его участников;[17] действия участников и явления (предметы) окружающего мира, на которые они направлены;[18] правовой режим различных благ[19] и т. п. Особенным разнообразием отли­чаются подходы исследователей гражданских правоотношений. Большин­ство административистов в продолжение российской дореволюционной традиции в качестве объекта административно-правовых правоотношений по-прежнему называют действия и поведение лиц, хотя в последнее деся­тилетие и среди них появились сторонники множественности объектов административно-правовых отношений.[20] При этом ряд исследователей выводят объект за пределы правоотношения, другие рассматривают его как составную часть правоотношения.

Полагаем, что в образовательном отношении объект выступает в ка­честве его составной части и представляет собой то, по поводу чего оно возникло и на получение/предоставление чего направлены действия его участников.

Исходя из этого предположения, объектом идеальной конструкции образовательных правоотношений можно признать нематериальные, духовные блага, на овладение которыми (присвоение которых) в рамках

Нематериальные духовные блага в юридическом смысле характери­зуются тем, что они неосязаемы, неотделимы, непередаваемы и неотчуж­даемы. В образовании педагог выступает как носитель указанных благ, они от него неотделимы. В рамках образовательного процесса он их не передает и не отчуждает каким-либо способом. Фактически, используя педагоги­ческие методы, он обеспечивает их приобретение или, точнее говоря, со­здание их индивидуальной разновидности обучающимся. Иными словами, особенностью нематериальных духовных благ как объекта образователь­ного отношения является то, что до его установления эти блага никому не принадлежат, никто не является их собственником, однако в его ходе они приобретают характеристики состояния принадлежности правомочному субъекту, проявляются как его свойство и могут быть измерены в рамках аттестационных мероприятий.

На практике в фактических общественных отношениях указанные нематериальные блага всегда предстают в конкретной форме. Соответ­ственно, в целях установления конкретного образовательного отношения они, как его объект, также должны быть выражены в индивидуальных ко­личественно-качественных характеристиках, которым объективное право придает юридическое значение.[21]

В юридической литературе фактически единственное определение объекта образовательного отношения дано В. М. Сырых. Исходя из сфор­мулированного законодателем понятия «образование», он рассматривает объект образовательных правоотношений как «системные, политемати­ческие знания, навыки и умения, приобретенные гражданином в процессе обучения и воспитания, уровень которых отвечает требованиям государ­ственного образовательного стандарта и удостоверяется документом о со­ответствующем образовании».[22] В Концепции Кодекса об образовании объектом образовательных правоотношений также признаются только такие знания, умения и навыки, «уровень которых соответствует государствен­ному образовательному стандарту, что подтверждается итоговой аттеста­цией обучающихся и соответствующим документом».[23] Таким образом, объектом образовательных правоотношений могут выступать далеко не всякие знания, умения, навыки и «ключевые компетенции», получаемые, вырабатываемые, формируемые и развиваемые «познающим субъектом». Как отмечает В. М. Сырых, в качестве объекта они могут выступать, «преж­де всего, в условиях, характерных для образовательных правоотношений, которые складываются между образовательными учреждениями и обуча­ющимися, в процессе их обучения и воспитания».[24]

Прежде всего, педагогические парадигмы и само представление о со­держании образования со временем изменяются. Как уже отмечалось,

в настоящее время в качестве важнейшего компонента образования, кро­ме знаний, умений и навыков, называются ключевые компетенции. При этом ни одна из дефиниций не закреплена законодательно, что ставит под сомнение целесообразность их использования при формулировке определе­ния объекта образовательного отношения. Кроме того, данное определе­ние, основанное на легальной дефиниции образования, рассмотренной ранее, характеризует объект образовательных отношений, складывающих­ся только в сфере стандартизированного образования.

Однако, как известно, не все образовательные программы осущест­вляются на основе государственного образовательного стандарта, и освоение некоторых видов программ не завершается достижением определенного образовательного уровня. В соответствии с Законом государственный об­разовательный стандарт устанавливается только по основным образова­тельным программам, и, в виде исключения, законодатель допускает воз­можность стандартизации отдельных дополнительных образовательных программ (ст. 7 Закона). Государственный образовательный стандарт вклю­чает федеральный, региональный (национально-региональный) компо­нент и компонент образовательного учреждения. Федеральный компонент определяет обязательный минимум содержания основных образователь­ных программ, максимальный объем учебной нагрузки обучающихся, тре­бования к уровню подготовки выпускников. В настоящее время в России установлены стандарты общего образования, а также начального, средне­го и высшего профессионального образования. В сфере дополнительного образования детей и взрослых стандарты отсутствуют.

Что же может выступать как некоторая объективированная, форма­лизованная форма нематериального духовного блага, позволяющего ха­рактеризовать его не только как предмет внешнего мира, но и как объект образовательного отношения?

Представляется, что в современной системе образования формой фиксации внешних характеристик указанного нематериального блага как объекта образовательного отношения является образовательная програм­ма. В Российской Федерации реализуются основные и дополнительные общеобразовательные и профессиональные образовательные программы (п. 1 ст. 9 Закона). В соответствии с п. 5 ст. 14 Закона каждая образователь­ная организация имеет право самостоятельно разрабатывать, принимать и реализовывать образовательные программы. По замыслу законодателя именно этими документами определяется содержание образования оп­ределенного уровня и определенной направленности, обеспечивается системность образовательного процесса в конкретной образовательной организации. Содержание основных образовательных программ государ­ственных и имеющих государственную аккредитацию негосударственных образовательных учреждений (организаций) определяется государствен­ным образовательным стандартом. Компонент образовательного учрежде­ния составляет 5—10 % от общего объема программы, за счет чего все же достигается некоторая вариативность образования в различных образова­тельных организациях. С дополнительными образовательными программами, за исключением тех, по которым установлены государственные требования, ситуация практически обратная: их содержание определяется преимущест­венно самими образовательными учреждениями (организациями).

Следует заметить, что правомочная сторона в определении содержа­ния образовательной программы практически не участвует либо участвует в очень незначительной степени. В профессиональном образовании свой интерес она реализует через выбор направления подготовки (специально­сти) и образовательного учреждения (организации). В общем образовании диспозитивность при определении содержания проявляется только в части выбора факультативных курсов из числа предлагаемых в школе. В допол­нительном образовании субъект права вправе выбрать любую образова­тельную программу, но все же не может, исходя из собственных интересов, повлиять существенно на ее содержание. На практике индивидуальные образовательные программы — это единичное явление, относящееся глав­ным образом к обучению одаренных детей и детей с отклонениями в раз­витии. Сравнительно чаще встречается индивидуальный учебный план, определяющий сроки и последовательность изучения предусмотренных образовательной программой дисциплин. Закрепленное законодательно право на обучение в соответствии с индивидуальным учебным планом (п. 4 ст. 50 Закона) выступает как одно из правомочий субъективного права обучающегося.

Вышеуказанные обстоятельства позволяют заметить, что по сравне­нию с советским периодом, когда содержание образовательных программ и учебные планы определялись директивно уполномоченными органами государственной власти и не могли быть изменены ни образовательным учреждением, ни педагогом, ни обучающимся, сегодня ситуация принци­пиально поменялась. У субъектов образовательного отношения появились некоторые права в части определения содержания образования. В то же время объем этих прав далек от правовых возможностей сторон гражданско-правового отношения, обладающих автономией воли и практически сво­бодных в выборе его объекта. Возвращаясь к объекту образовательного отношения, можно утверждать, что именно образовательная программа представляет собой ключевую единицу, которая позволяет вывести прак­тически применимое определение объекта образовательных правоотноше­ний, т. е. установить его признаки и правовое состояние. В ней, как правило, указываются цель и задачи, содержание образования (дисциплины, дидак­тические единицы), объем учебного времени, формы занятий, промежу­точной и итоговой аттестации, а также требования к уровню подготовки выпускников по результатам ее освоения, т. е. планируемый результат обу­чения. В образовательных программах часто определяются также условия обучения (требования к учебному оборудованию, вспомогательным сред­ствам обучения, кабинетам и т. п.).

При этом следует подчеркнуть, что образовательная программа пред­ставляет собой только операциональную единицу, т. е. «образ» объекта, но не сам объект образовательного правоотношения. Она является докумен­том, который сам по себе не может удовлетворять законные интересы и потребности субъектов. В то же время образовательная программа — это тот документ, на основе которого в ходе образовательного процесса будут происходить передача и получение зафиксированных в ней знаний, фор­мирование умений и навыков, овладение «ключевыми компетенциями», т. е. присвоение обучающимся конкретного нематериального блага, по по­воду которого было установлено образовательное правоотношение. Дру-

гими словами, именно образовательная программа позволяет определить параметры объекта, по поводу которого устанавливается конкретное обра­зовательное правоотношение, и соответственно то направление, в котором на протяжении всего правоотношения будет осуществляться правовая деятельность его участников. В итоге эта целесообразная и правомерная деятельность сторон образовательного правоотношения приведет к появле­нию образовательного результата в виде полученных знаний, сформирован­ных умений, навыков, а также «ключевых компетенций». Таким образом, правовая деятельность сторон, вступающих в правоотношение по поводу конкретной образовательной программы, направлена не просто на реализа­цию этой программы в ходе образовательного процесса, но на достижение обучающимся заявленного в ней планируемого результата ее освоения.

Достижение этого результата фактически подтверждает факт приоб­ретения обучающимся тех самых нематериальных духовных благ, по пово­ду которых возникло образовательное отношение. Это устанавливается в ходе итоговой аттестации выпускников и является основанием выдачи выпускнику документа о соответствующем образовании и/или квалифи­кации. Такой документ, подтверждая получение образования определен­ного уровня, имеет правоустанавливающий характер, так как дает право на получение образования следующей ступени или занятия соответству­ющей профессиональной деятельностью. В случае непрохождения или не­успешного прохождения итоговой аттестации выпускник получает справ­ку о том, что прошел обучение по данной образовательной программе. Выдача обучающемуся одного из перечисленных документов означает за­вершение образовательного отношения.

В силу системных свойств правоотношения указанные специфиче­ские особенности объекта образовательного отношения, выражающиеся в способах создания и использования его полезных свойств (т. е. деятельно­сти участников), а также в особенностях его правового режима, оказывают существенное влияние на структуру и способы реализации прав и обязан­ностей всех участников образовательного правоотношения, а соответ­ственно на материальное и юридическое содержание образовательного правоотношения.

Источник: http://law.edu.ru/book/book.asp?bookID=1251487