Настойка из свежих корней одуванчика

О книге стихов Людмилы Парщиковой Многоточия

В Древней Руси не было слова «поэт». Было слово «пророк», обозначавшее и провидчество, и поэтическое творчество, и целительскую мудрость. Видимо, этими составляющими и надо мерить стихи. И почаще к лучшим плодам поэзии приобщать наших школьников, юношей, девушек. Тогда отпадет сама собой проблема загадочных подростковых самоубийств, перестанет быть актуальной борьба с гадателями-шарлатанами и специалистами по любовным приворотам. Всем станет ясно: любовь – это талант, который непременно включает в себя бескорыстие, жертвенность, умение прощать. И возвышенное, поэтическое состояние души.

Истинно талантливые стихи трудно анализировать, «раскладывать по полочкам», объяснять. А главное, нужно ли? Что толку препарировать пушкинское «Я помню чудное мгновенье» или лермонтовский «Парус»? Ведь читателю все равно, ямб или трехсложная стопа; ему важно – трогает за душу или нет, является ли произведение эмоциональной и умственной «пищей». Извините за грубое сравнение, но «пирог» простому читателю надо есть, а не спрашивать, сколько было масла и муки. И если даже в изделиях повара присутствует некая тайна, именуемая вдохновением, то что тогда говорить о стихах? Тут лучше просто высказать свое впечатление (если творение впечатлило).

Липецкая поэтесса Людмила Парщикова начинала свой творческий путь в далекие семидесятые. Жизнь Людмилу Юрьевну не баловала во всех отношениях – ни материальным благополучием (о котором и ныне совершенно речи нет), ни широкой литературной известностью: изданные книги можно по пальцам пересчитать; еще меньше творческих форумов, где ее заметили, оценили, полюбили как поэта. Вот только VII Всесоюзное совещание молодых писателей 1979 года в этом смысле запомнилось, когда внимание Москвы было приковано к дарованиям из провинции, да знаки признания от земляков: областная премия имени Е.И. Замятина, премия журнала «Петровский мост». И главная литературная награда Липецкой области – Бунинская премия – Людмиле Парщиковой ни разу не досталась. Между тем даже коллеги по цеху, всегда пристрастно относящиеся к чужому таланту, практически единодушно признают ее первенство.

Стихи Людмилы Парщиковой – не только правда ее о себе, но и обнаженная исповедь. На фоне огромного потока публикуемых сегодня в России поэтических сборников ее солидная книга «Многоточия», изданная недавно в Москве стараниями липецких друзей, как ливень после долгой засухи: глубокие, весомые мысли; органичный стиль; музыкальный, подлинно лирический напев:

Это удивительные строки: не человек уже тянется к Небу, к Богу, а сама Бесконечность плачет о человеке, своем блудном сыне, отправленном «в командировку» на планету Земля, протягивает к нему материнские руки.

«Открытый Космос – мое жилище», – признается Людмила Парщикова, и этому безоговорочно веришь, и удивляешься силе этих стихов: без церковной проповеди, без специальных эзотерических знаний, на одной провидческой интуиции, поэтесса убеждается в том, что душа бессмертна и безмерна.

Меньше всего Людмилу Парщикову можно заподозрить в пессимизме. Хотя все творчество ее драматично, порой трагично и всегда пронизано тоской об ином, о неведомом пока, о Небесной родине, где прошла душевная боль. О чем душа болит – у поэта ли спрашивать? Обо всем. И обо всех. Ибо верно сказал Гете, что через сердце художника «проходит трещина, расколовшая мир».

Какая тонкая ирония, какой талантливый парадокс: замочная скважина, символ тупого мещанского любопытства, вдруг становится. стартовой площадкой души для полета в иные измерения. Великое и малое (соломинка и душа) слиты воедино. Нет разделения на греховное и святое, бренное и бессмертное. Тело здесь не внешний храм души, а ее неотъемлемое достояние.

Ни обиды на жизнь (которая к Парщиковой всегда почему-то странно сурова), ни претензий к Небесным Силам. Полное осознание того, что пожнешь – что сам посеял, если не здесь, то в прошлой земной жизни. Это не толстовское «если бьют по щеке, подставь другую». И не христианско-православное смирение перед собственным несовершенством, а нечто неизмеримо большее: осознание бессмертия души, которая пришла на землю за опытом, и этот опыт бесценен и никак не укладывается в узкие рамки понятий «грех» и «искупление греха».

Все времена трудны по-своему. Наши дни – прежде всего тем, что сознание обывателя назойливо вращается вокруг материальных интересов, тогда как уровень его образованности и информированности гораздо выше того круга, в котором кипит лишь борьба за выживание. (Ведь с телевизором живем, с компьютером, с Интернетом). Такой человек неадекватен самому себе: невостребованные умственные и душевные качества распирают его, как шар, готовый лопнуть. Особенно мучительно переносят это подростки и молодежь (отсюда и нелепые субкультуры, и наркомания, и криминал, и мода на анорексию, и прочие модели саморазрушения личности). А ведь когда-то славился на всю страну педагогический липецкий опыт, в основе которого развитие высоких чувств, тонких душевных нюансов, творческих способностей, а не сухое запоминание. Какой свежей струей, ключевой водицей влились бы стихи Парщиковой в программу внеклассного чтения школьников, если бы нынешние преподаватели литературы были озабочены не столько натаскиванием учеников, сколько их внутренним миром. Ведь в этих стихах – неисчерпаемый кладезь положительных эмоций, возвышенных чувств, светлой печали, мудрой грусти, ярких образных картин, просветляющих и сердце, и ум. И – патриотизм не книжный и не трибунный, а живой, теплый, предельно искренний, врожденный:

Читаешь – и словно попадаешь на другую планету, оставленную, полузабытую, отвергнутую нашим обществом лет тридцать назад. И опять все становится с головы на ноги, обретает цельность и ценность. И печалиться – сладко, и есть утешение:

В Древней Руси не было слова «поэт». Было слово «пророк», обозначавшее и провидчество, и поэтическое творчество, и целительскую мудрость. Видимо, этими составляющими и надо мерить стихи. И почаще к лучшим плодам поэзии приобщать наших школьников, юношей, девушек. Тогда отпадет сама собой проблема загадочных подростковых самоубийств, перестанет быть актуальной борьба с гадателями-шарлатанами и специалистами по любовным приворотам. Всем станет ясно: любовь – это талант, который непременно включает в себя бескорыстие, жертвенность, умение прощать. И возвышенное, поэтическое состояние души.

Через предметы и явления повсе­дневности Людмила Парщикова умеет одной емкой фразой передать непередаваемое, запечатлеть неуловимое, нарисовать умозрительное: «Душа болит, как давний перелом», «А воробьи висят на дереве, откормленные, как плоды воображенья», «И воздух вкусен, как вишневый клей», «Словно мамонты, ходят клены и заглядывают в окно», «Одуванчики, как цыплята, разбегаются по меже»…

Лев Толстой говорил: «Делая добро, будь благодарен за это». Людмила Парщикова дарит нам замечательное поэтическое наследие, которое и есть Добро с большой буквы. Вот почему в своих стихах она благодарна всем и всему вокруг: щедрость души – это и есть талант.

По материалам: www.stihi.ru