Накопайте себе три корня лопуха пырея и одуванчика

Взял палочку-рогатину, прижал ею змеиную голову к земле, обездвижил. Потом берёшь змею за хвост, поворачиваешь вниз головой. И она беспомощно, как канат, висит. А ты опускаешь и «складываешь» её в стеклянную банку. Или держишь за шею, а она наматывается тебе на руку до самого локтя. А чтобы снять эти кольца, надо просто сдвинуть их к ладони и вытащить руку – совсем легко. Ну, а потом уже – за хвост. Тоже развлечение!

Хочешь – сразу разглядывай, хочешь – поставь куда-то, подходи время от времени и любуйся, хочешь – кому-нибудь покажи, а можешь просто в лес отнести и отпустить.

И живёт там. Время от времени может разлечься на утоптанной горячей тропинке – погреться на солнышке. Ну, хозяев перепугает! Гадюка всё-таки. Ядовитая!

А в траве её заметить совсем несложно. Ползёт себе, извиваясь, такая синяя толстая почти метровая зауженная на концах верёвка. Или лежит, свернувшись клубочком, и блестит, отражая чешуйками солнечные лучи.

И как только учебный год закончится, каникулы начнутся, лето заявит о себе, заиграет всеми красками, звуками и запахами, мальчишек привозят в деревню к бабушкам. И тут уже к ним сразу кто-нибудь и обращается с просьбой поймать и обезвредить.

И герой рассказа, поздоровавшись, сразу принялся отвечать на вопросы. Так, как надо – чётко и ясно, коротко, не вдаваясь в подробности, как и положено ребёнку, пусть и бывшему, разговаривать со взрослым человеком.

– Антош! Помоги старушке! Змея у меня в саду живёт. Выйти боюсь! Как воды принести – прямо страх берёт. Я уж по тропиночке осторожно. И в саду не делаю ничего. Все овощи в огороде перед домом посадила. Мишка в мае приезжал – траву там скосил, хоть видно её. А что толку-то? Она ж там всё равно живёт! Да и отава уже отросла.

– Касатик ты мой! – умилилась тётя Поля. – А моих уговаривать надо! Ты иди, поливай! Помоги бабушке! Огурцы-то у неё всегда хорошие! Как огурцы-то, баб Вер?

– Ну и ладно. Козье многие не пьют. Ну, бабушка тебе блинчиков на нём испечёт. У неё блинчики вкусные, красивые! Ладно, польёшь огурцы – приходи!

Деревня стояла в красивейшем месте на правом высоком крутом берегу подмосковной реки. Хоть местечко и было по-пушкински «прелестным уголком», но своих проблем там хватало.

Колодцы в ней отсутствовали, а чтобы принести воды, надо было пройти от дома через сад и спуститься под крутой бугор, а точнее под три бугра – один другого круче. Вот там у самого взгорья на уровне реки и находилось несколько колодцев.

Вода в каждом из них имела свой вкус. И старожилы легко определяли, из какого источника её брали. Лишь один «солёный колодец» располагался чуть повыше – на уровне второго бугра – водой из него только поливали растения, для питья она не годилась.

Надо ли говорить, что путешествия с полными вёдрами отнимали немало сил. Летом и по молодости это не представляло особого труда. Но с возрастом, а паче того, зимой, да «по ледку», процесс восхождения в гору с ведром воды, а то и с двумя, был делом многотрудным.

С высоты крутого берега открывался величественный и торжественный вид. За садом, находившимся позади дома, потрясённый взгляд замирал перед завораживающей панорамой. Внизу «от края до края» земли степенно и неторопливо текла река, за ней простиралось огромное поле, а за полем до самого горизонта тянулись берёзовые светлые леса. Берёзы окаймляли убегающую с юга на север реку и послушно уходили вдаль вместе с ней.

И глядя на эту первозданную магическую красоту, можно было понять и прочувствовать причины, побудившие далёких предков остановиться и основать поселение именно здесь, в таком исполненном торжества, покоя и великолепия месте. Картина ввергала в неподвижное благоговейное созерцание, околдовывала и не отпускала от себя.

Классическое местоположение – река, высокий внушительный труднодоступный берег, «крепость» (а в данном случае – прелестная деревушка) – когда-то в глубине веков делало затруднительными атаки возможных врагов.

На буграх, тремя большими ярусами спускавшихся к реке, летом росла луговая земляника – горячая от прогревавшего её солнца и потому сладкая и вкусная.

Жизнь дачников в этом живописном уголке проистекала очень уютно и почти сказочно. А жить там постоянно было трудно из-за множества бытовых проблем – ни воды, ни асфальта, ни школы, ни магазина, ни медпункта, ни работы в дивном уголке не водилось.

Потому деревня в описываемый период времени (определим его восьмидесятыми годами прошлого века) превратилась почти в дачный летний посёлок. Тех, кто жил там круглый год, можно было пересчитать по пальцам. Остальные же приезжали в свои дома на тёплое время года.

Пока автор распространялся в описаниях живописной деревушки и её проблем, Антон несколько раз сбегал под бугор к солёному колодцу, наносил воды в большую садовую бочку и полил огурцы.

А после этого отправился к тёте Поле, довольно быстро обнаружил в траве синюю метровую толстую гадюку, поймал её и поместил в банку, решив завтра отнести за реку и выпустить в лесу где-нибудь подальше.

На следующее утро он встал рано, в алых лучах восходящего солнца легко по тропинке спустился к реке, перешёл её вброд, миновал по росе хороший кусок вдоль поля и оказался в лесу. Там и отпустил змею в самую чащу.

День разгорелся, в лесу стало душно, ещё большее пекло ожидало героя, когда он по высокой траве шёл обратно. В запутанных стеблях стрекотали кузнечики, вокруг него летали надоедливые насекомые, норовя укусить. Антону было нестерпимо жарко, и он мечтал о том, как искупается в представлявшейся ласковой мягкой воде. Два года, пока служил в армии далеко от родных мест в горном климате, Антон светло и ностальгически вспоминал реку детства.

Подойдя к броду, он снял обувь, закатал повыше штанины, перешёл на другой берег и посмотрел на свой сад, за которым дома его поджидала бабушка.

Миновав переправу, Антон уселся на берегу, поставил рядом с собой корзину с подберёзовиками, укрытыми подвянувшими листьями лопуха, и принялся смотреть на воду. Он вспоминал, как когда-то в начале каждого лета мальчишки под руководством старших по давней вековой традиции строили мост: рубили деревья, вбивали в дно колья, делали настил, правда, неширокий, чтобы один человек мог запросто перейти на противоположный берег. Каждый год весеннее половодье мост сносило. И его приходилось сооружать заново. Теперь же старожилов в деревне почти не осталось и возводить мост тоже стало некому. Как уже говорилось, в основном жили в ней дачники. И даже бабушки на зиму уезжали в город к детям.

Ещё Антон вспоминал службу в армии, ночные разводы караула, когда он в одиночку ходил по горам, учебные стрельбы и даже серьёзные перестрелки – всякое случалось.

Место для купания было широким и глубоким. Все каникулы дети проводили именно здесь, плавая, ныряя, сплавляясь по течению. Ложишься на волну, и она несёт тебя. Так что даже грести не надо, а можно просто плыть, повинуясь течению, как на мягкой подушке.

И рыба здесь клевала, как правило, замечательно. А в подводных корнях прибрежного ивняка мальчишки без удочки руками могли наловить целый садок. Главное в этом деле – как следует намутить воду, а там уже успевай хватать окуней и плотву, затаившихся в корягах.

Антон сидел на берегу, отдыхал, медитативно смотрел на степенно и важно веками двигающийся слева направо водный поток, курил сигарету и наслаждался приобщением к природе.

В мире царили тишина и безмятежность. Иногда он замечал плескавшуюся рыбу. Где-то в далёких камышах щука гоняла мелочь, и оттуда слышались редкие всплески.

Солнце нещадно пекло, мир обволакивала безжалостная духота. Всё предвещало грозу. Только трудно было представить, откуда набегут тучи, потому что небо пока светилось тёплой мягкой голубизной и исходило покоем и кротостью.

Вода блестела и сверкала. Ласточки стремительно носились в разных направлениях, планировали, пикировали, вычерчивали странные геометрические фигуры, кувыркались, скользили по речной глади, казалось, даже ныряли, хватая добычу. Над рекой деловито и вдохновенно сновала целая стая. Яростная охота захватывала своей резкой молниеносностью и поразительной красотой. Герой залюбовался этой батальной сценой.

И вдруг в самый разгар этих неспешных созерцательных размышлений из воды высунулась чья-то огромная распахнутая пасть, схватила чересчур низко опустившуюся неосторожную птицу, захлопнулась, поглотив её, и ушла обратно в глубину. Тихо-тихо – ничто даже не булькнуло. Один хищник и охотник разделался с другим.

И больше ничего в мире не изменилось – всё по-прежнему оставалось неподвижным и спокойным. Солнце палило, река сияла и серебрилась в его лучах, трава стояла не шелохнувшись, жёлтые, белые, синие и розовые полевые цветы на буграх источали душные медовые ароматы, а над ними порхали разноцветные нарядные бабочки.

«Съели!» – подумал повзрослевший бесстрашный охотник, докурил сигарету, опасливо посмотрел на воду, взял свою корзину и полез вверх по тропинке на бугор, раздумывая о том, кто же это был – сом или щука.