Корень одуванчика действует на печень

Существует политический дискурс, и есть коллективное подсознание. В дискурсе – несправедливость приватизации играет сравнительно – на удивление – скромную роль. Но в подсознании эта несправедливость, наверное, на первом месте. Она подавлена супер-эго господствующей антикоммунистической идеологии, и необходимостью ежедневно выживать в стране, где власть и авторитет денег ещё сильнее чем в Европе, но она выплёскивается на оперативный простор истории при первой же возможности.

Почему большинство за Путина?

Кто-то говорит, что они – зомбированы. А Путин – нездоров. Но, если честно, разве это, и все бесконечные вариации на тему, что-то объясняют?

Можно называть российские устремления в Укране проялением извечного имериализма. Я сам непрочь посклонять это слово. Мне бы сейчас самое время, ссылаясь на «Уроки русского», и другие фильмы, восклицать: «Я же предупреждал!». Предупреждал, в отличии от кое-кого в оппозиции, кто в 2008 очень даже поддержал действия РФ (которая тогда, среди прочего, занималась самыми настоящими этническими чистками; Сейчас, пока, это не наблюдается, хотя опасность – в отношении татар – есть).

Но даже империализм не будет до конца удовлеторительным объяснением. Он – есть, конечно, российский империализм. А в Украине есть национализм. И ещё есть империализм американский. С чьей-то точки зрения, американский империализм — позитивный, поэтому лучше его вообще таким негативным словом не называть. Это – не империализм, а некая глобальная полицейская функция. То, что при этом США о своих интересах не забывают – это нормально. Мировая полиция, как война, по выражению Наполеона, должна кормить сама себя.

Это – немного, – об »-измах”. А ещё есть чувство несправедливости. Несправедливо, например, считать Украину не-заграницей, как курицу не-птицей. Не совсем нацией. Украинский язык не совсем полноценным. За устранение такой несправедливости – скорее чем коррупции – человек может рисковать жизнью.

Но есть чувство несправедливости и у россиян. Почему Америке (и союзникам) можно нарушать международное право, а России нет? То, что американцы и компания его нарушают – не кремлёвско-киселёвская пропаганда, а признанный международным сообществом факт.

Почему референдум о сохранении СССР 1991 года неправильно было проводить с участием российской метрополии, – то есть, хотят ли колониии оставаться в империи нужно спрашивать у колоний (так Валерия Новодворская выражает позицию демократов в моём сериале «Прощайте товарищи», например), – а по вопросу о самоопределении Крыма нужно справляться у западных украинцев?

Этого требует украинская конституция. Но при одностороннем объявлении независимости Косова была нарушена и сербская конституция, и знаменитая резолюция 1244 Совбеза ООН. Запад оправдывает всё это как sui generis («в своём роде», уникальный случай); а что — возращение России Крыма, подаренного Украине взбалмошным коммунистическим диктатором, известным тем, что он чуть не расстрелял США ядерными боеголовками из Кубы – не уникальный случай?

Считается, что Косово заслужило независимость из-за жестокости сербов. Но я сам видел немецкий (а не российский) документальный фильм, в прайм-тайме немецкого телевидения, где чётко показывалось, как трупы бойцов «Армии освобождения Косова» (UCK) представляли как жертвы сербских палачей. А Human Rights Watch, не только осудившая бомбардировку Сербии, повлекшую невинные жертвы, но и прямо обвинившая НАТО в намеренном убийстве мирных жителей во время бомбардировки телецентра в Белграде – это тоже пиар Кремля?

В 1994 Россия подписала Будапештский меморандум, обещая уважать суверенитет Украины в её границах на тот момент. Однако, с точки зрения обиженного россиянина, Крым не подпадает под Будапештский меморандум, так как Президент Кучма в 1995ом году простым указом урезал права Крыма, изменив его конституцию, действовавшую на момент подписания Будапештского соглашения. И меморандум так и остался не ратифицированным.

Одно имя Ельцин, при котором был подписан меморандум, вызовет у обиженнго россиянина бурю эмоций. Ельцин не только продолжил дело Хрущева в Крыму, он еще и юридически сомнительное беловежское соглашение подписал – ради личной власти в Кремле. А что он ещё подписал? «Залоговые аукционы» и «инвестиционные конкурсы»? Передачу общенародной собственности сотне мошенников? (По указке МВФ, и прочей нечисти – того самого Запада, который сейчас, логично, «наезжает» на Россиию за Крым.)

Существует политический дискурс, и есть коллективное подсознание. В дискурсе – несправедливость приватизации играет сравнительно – на удивление – скромную роль. Но в подсознании эта несправедливость, наверное, на первом месте. Она подавлена супер-эго господствующей антикоммунистической идеологии, и необходимостью ежедневно выживать в стране, где власть и авторитет денег ещё сильнее чем в Европе, но она выплёскивается на оперативный простор истории при первой же возможности.

Неслучайно памятники Ленину разрушают те, кто за Запад, за евроинтеграцию, а охраняют те, кто за союз с Россией. Рядом с флагами России в Крыму – флаги СССР. Это не только ностальгия. Это – выражение политической позиции, полуосознанное требование отмотать назад (undo) приватизацию советской государственной собственности.

Можно сказать, что Путин сам вышел из 90х, и сам стоит во главе олигархии. Однако, политика – это выбор из предлагаемых вариантов (multiple choice), и Путин более других похож на лидера, способного противостоять олигархам, вернее, некоему ненавистному классу – не только богатых, но и очень надменных лицемерных людей. Никакие рациональные или математические выкладки не способны этот путинский образ затмить. (Сорри, мистер Навальный; прости, дорогой Борис Немцов). Ибо враг не тот, у кого нашли дачу, квартиру или кладовку с шубами; враг – тот, кто тебя… не уважает.

Наш народ мыслит парадоксально. При некоторой ностальгии по СССР, он придерживается скорее мелкобуржуазных вкусов и ценностей. Он далеко не левый – в политических категориях Запада (где «левизна» означает согласие платить высокие налоги, терпимость к мигрантам, критику корпоративного капитализма и т.п.). Но это не значит, что наш народ не вдохновляет идея справедливости, ассоциируемая за рубежом с социализмом и прочей «левизной». Разница лишь в том, что у нас справедливость понимают, прежде всего, как справедливость по отношению к себе любимому. И когда это чувство задето, мы способны на многое.

Если бы была такая баррикада, где можно было бы побороться против коллективного Олигарха, того самого, кто, давая взятки чиновникам и убивая конкурентов, покупал тонну нефти за сто рублей (когда они стоили один доллар), а продавал за сто долларов, а потом получал жемчужину советской экономики от государства, которому он, как бы, дал в долг денег (часто взятых взаймы у того же государства) – то, вероятно, и у нас бы быстро вошёл в моду майдановский «прикид», с касками и масками. Быстро бы научились мешать те самые коктейли. Название было бы, вероятно, другое; не правый сектор, а левый.

Но такой баррикады нет. Коллективный Олигарх растворён на перефирии своего жирного тела в народном хозяйстве, в котором вынуждены вариться все. И шубохранилище мало кого впечатляет. Если несколько десятков человек стырили триллион, и за это их, а не учёных, врачей, честных офицеров, называют элитой, – отдельные «сливы» про шубохранилища выглядят отвлекающим манёвром и борьбой с чьими-то конкурентами.

И поэтому все устремляются на другую баррикаду, как только она появляется, на баррикаду-(proxy) -заместителя, где обидчик имеет чёткие очертания. Сегодня это – образ (западного) украинца, унижающего русскоязычного человека в Украине. Всего-то. Но на то, он и комплекс, что может оборачиваться самыми разнообразными обидами и обвинениями.

Наша полуофициальная оппозиция не только не может противопоставить власти внятного и взвешенного дискурса, но и подпирает (невольно, надо надеяться) власть, играя предсказуемую роль в пост-олимпийском политическом шоу. Роль надменного столичного либерального класса, который сам формулирует почему народу за ним не надо идти. Это ведь те же самые люди, что канонизировали Гайдара! С ними всё ясно.

Единственной идеологической альтернативой Путину у нас могла бы быть социал-демократия, способная выделить Олигарха из общественной взвеси, и ощетиниться против него баррикадой. Сначала политической, идеологической, моральной. Выделить и посрамить. И потом взяться за него экономически. А может быть и юридически. Для возникновения такой силы необходима, как ни странно, та самая европейская культура. Интеллектуальная, «левацкая». Обосновавшая — технически, политически, философски, – функционирующее социальное (по некоторым российским представлениям, социалистическое) государство. А вот этой-то культуры нет сегодня не только у власти, но и у «право-либеральной» оппозиции.

И потому выигрывает тот, кто действует грубым мазком, а не европейской логикой; кто может использовать и народную ненависть к олигархам и самих олигархов – одновременно. Но для этого нужен скрепляющий ингредиент – тот самый империализм. И пока, несмотря на санкции, – всё работает. А оппозиция (так-называемая)? Она и народной ненависти к олигархам боится, и в собственных «сложных отношениях» (complicated relationship) с оными признаться стесняется… А то, что она против империализма – этого смазочного материала – никого не волнует.

Путин владеет воображением народа. И это – не результат «узурпации» власти, и даже – не контроля над СМИ, хотя он, конечно помогает. И сравнение с тридцатыми в Германии (в том, что касается Путина) сильно хромает. Гитлер вычерпал до конца чувство национальной обиды, а у нас ложь о светлом будущем, отравившая национальный генофонд, остаётся не отмщённой. Лишь замещённой.

И пока этот единственный ресурс подлинной оппозиции не почат, Владимир Путин – непобедим. Вместо того, чтобы прислушаться к неотвеченному запросу народа, оппозиция пренебрегает им как зомбированным быдлом. И в этом – принципиальная разница между Украиной и нами. Там против власти работали не лекции о вреде коррупции, а сама душа народа. Может быть не всего народа. Но работал дух, как субстанция и энергия. Музыка, восторг, взаимопомощь, отвага. Народ, в самом высоком смысле слова.

И хотя национализм – часть политического уравнения новой власти, нельзя сказать, что её захватили «правые». И все понимают, что один Правый сектор в Киеве не победил бы. Я был на Майдане и я знаю Украину. Не все, но очень многие там осознали, что демократия – не просто власть большинства, а обеспечение прав меньшинств.

Украине сегодня нужно пожелать подлинного плюрализма. В котором обязательно должно найтись место политической силе, способной конкурировать и с правыми, и с пост-советской олигархией. В этом, мне кажется, ключ успеха и процветания. Европейского пути развития.

По материалам: echo.msk.ru