Корень одуванчика чистка крови

Сталин не ведал, что армады немецких бомбардировщиков уже поднялись в воздух, взяв курс на советские города и прифронтовые аэродромы, где беззащитными мишенями сгрудились сотни краснозвездных самолетов, что войска первых эшелонов трех групп армий вермахта заняли исходные позиции для наступления, что расчехленные стволы дальнобойных орудий уже наведены на казармы со спящими красноармейцами и гитлеровские генералы все чаще посматривают на стрелки часов, неумолимо приближающиеся к роковой отметке — половине четвертого утра…
Едва Иосиф Виссарионович, улегшись на диван, задремал, освобождаясь от сковывавшего его нервного напряжения, как в дверь кабинета постучал верный “камердинер” Власик: звонит Жуков по неотложному делу! Георгий Константинович доложил Сталину, что немцы бомбят Киев, Минск, Севастополь, Вильнюс… Ответом было молчание. Начальник Генерального штаба слышал в трубке тяжелое дыхание Хозяина, потрясенного новостью.
В жизни Сталина это была едва ли не самая тяжелая минута. Одурачили, провели, как наивного простака! И кого? Его — умнейшего, предусмотрительнейшего политика, способного видеть дальше других, строить будущее по своим планам! Иосиф Виссарионович был уверен, что это он водит Гитлера за нос, согласившись на мирный договор в августе 1939 года. А фюрер подло надул его да еще выставил перед всем миром доверчивым дурачком!
Как же Гитлеру удалось перехитрить советского вождя? Есть все основания утверждать: допущенный Сталиным просчет в определении срока начала войны с Германией, колоссальный по своим последствиям, едва не обернувшийся потерей Москвы и Ленинграда, этот просчет оказался закономерным и даже фатальным. Он был не только следствием сложившейся у Сталина веры в собственную непогрешимость и прочих “достоинств” диктатора. Многое определялось самим характером созданной Сталиным политической системы, когда власть безраздельно сосредоточена в руках одного человека и все зависит от его воли, от его слова, настроения или даже каприза…

Если пытаться подсчитать общее количество поступивших советскому руководству по многим каналам документов о подготовке фашистского нападения за период с начала осени 1940-го по 21 июня 1941 года, их наберется не меньше 180. В последние два месяца перед агрессией Москве просто кричали о войне — в день шло несколько сообщений. Среди информаторов Кремля оказался не только британский премьер-министр Уинстон Черчилль, но и германский посол граф Вернер фон Шуленбург, не одобрявший затею Гитлера. Он совершил беспрецедентный в истории дипломатии поступок: на официальном ужине приватно поведал советскому послу в Берлине Владимиру Деканозову о подготовленном вермахтом ударе, сообщил точную дату и время начала “блицкрига”.

К фабрикации и распространению лживых слухов, призванных усыпить Сталина, были подключены лучшие умы в разведке, генштабе, МИДе, министерстве пропаганды рейха. Гитлер создал для этого и специальную организацию — так называемое “бюро Риббентропа”. Ключевой пост в нем занимал штандартенфюрер СС Рудольф Ликус, офицер Главного управления имперской безопасности (РСХА), имевший в германском МИДе чин “легационного советника с правом доклада”, т. е. вхожий к самому фюреру. Этот спец по дезинформационным играм плотно “опекал” советское посольство, подыскивая здесь человека, через которого удалось бы гнать в Москву “дезу” под видом сведений из надежного источника. И скоро он такого бедолагу присмотрел.

Аллергия Сталина на правдивые доклады о скорой агрессии Германии привела к тому, что буквально за несколько часов до нее, 21 июня, нарком внутренних дел Л. П. Берия издал директиву, в которой говорилось: “Многие работники поддаются на наглые провокации и сеют панику”. Таковых предписывалось “за систематическую дезинформацию стереть в лагерную пыль, как пособников международных провокаторов, желающих поссорить нас с Германией”.
Опять усердие не по разуму? Или все-таки исполнение воли потерявшего чувство реальности, упрямо гнущего свою линию вождя? Ведь в этот же день прямо на докладной записке с сообщениями посла В. Г. Деканозова, военного атташе в Берлине генерал-майора В. И. Тупикова, аналитика разведуправления наркомата обороны подполковника В. А. Новобранца о том, что завтра будет война, Лаврентий Павлович написал: “Но я и мои люди, Иосиф Виссарионович, твердо помним Ваше мудрое предначертание: в 1941 году Гитлер на нас не нападет”.