Чай из листьев одуванчика польза и вред

Блай Матеу Триас (Blaï Mateu Trias), родом из Барселоны, работает в зонах военных действий и лагерях беженцев, веселя людей, переживающих трагедию

Домом для Блая Матеу Триаса служит переделанный двухэтажный автобус, где он живет с женой, дочерями, двумя лошадьми и вороном-артистом по имени Гус. Сегодня знойный жаркий день, Матеу Триас пьет свежезаваренный чай, а в тени желто-красного скутера лежит собака. С десяток домиков-фургонов выстроились полукругом возле белой палатки цирка-шапито. Отсюда открывается вид на долину, спускающуюся к поросшим буйной растительностью холмам.

Матеу Триас разбил лагерь со своей цирковой труппой Baro d’Evel в живописном лесопарке вблизи Лиона, чтобы принять участие в ежегодном фестивале Nuits de Fourvière. Теперь, отдохнув, он — в белой футболке с треугольным вырезом и красных спортивных штанах — скоро начнет рисовать на лице маску ярко-зелеными, черными и красными красками, готовясь к премьере своего конно-циркового представления Bestias.

Матеу Триас родился в Барселоне и рос под опекой своего отца — легендарного каталонского циркача, известного как Тортель Полтрона (Tortell Poltrona) — «клоун с красным носом». Хауме Матеу (Jaume Mateu) — настоящее имя Полтроны — боролся против запрета каталонского языка в школах при диктаторе Франко, выступая с пародийными текстами, в которые он вставлял каламбуры на своем родном языке.

«У него было очень много популярных в народе номеров, — вспоминает 36-летний Матеу Триас. — Например, он выпускал цыплят, прикрепив к ним листки бумаги со словами на каталонском языке, и жандармам приходилось их ловить на улице Рамбла в центре Барселоны.

В 1995 году Хауме отправил своего 16-летнего сына в цирковое училище в Шательро (Châtellerault), где он и познакомился со своей будущей женой — француженкой Камиль Декортье (Camille Decourtye), правнучкой жокея. Супруги создали цирковую группу, главным номером в которой стали конные представления.

Бонито и Шенго — две лошади — сейчас мирно щиплют траву за самодельным передвижным домом Матеу Триаса. Старый лондонский автобус он получил в подарок от отца на 25-летие. Потребовалось четыре года, чтобы сделать из этой развалюхи жилище: Матеу Триас заменил окна, ободрал красную краску, после чего автобус стал серебристым и не таким ярким, добавил кухню, душ и поставил двуспальную кровать. Его маленькая дочь Рита, которой сейчас один год и четыре месяца, спит в люльке рядом с его кроватью, а вторая дочь — девятилетняя Таис живет в своем маленьком фургоне по соседству.

«Здорово иметь свой собственный дом на гастролях, — говорит Матеу Триас. — Он удобный, в нем есть какая-то магия». А тем временем, шапито, где проходят представления, и где люди могут отдохнуть после представления за кружкой домашнего пива, превращается не просто в цирк, а в меленькую деревушку. Можно сказать, что мы [с собой] возим своего рода маленькое идеальное общество».

В представлении Bestias сочетаются юмор, волшебные превращения и мифология, в которой мир людей и мир животных соединяются в одно целое. Лошади — начинающие выполнять движения по одному лишь жесту — скачут галопом вокруг палатки, ложатся на землю по команде, ходят испанским шагом или становятся на дыбы. И все это без наездника.

И все таки, работая с животными, «нужно всегда видеть перспективу», — говорит Матеу Триас. И если лошади — существа величавые, тонкие и душевные, то Гус, черно-белый африканский пегий ворон, вносит в представление долю юмора. В одном номере он постоянно ворует у стоящего на сцене Матеу Триаса лист бумаги, вызывая смех публики.

Вплоть до 2017 года Матеу Триас будет выступать с этим представлением по всей Европе, живя в разъездах вдали от своей небольшой фермы в окрестностях Тулузы по девять месяцев в году. Он признается: «У нас две жизни — вот так мы работаем, а потом живем обычной жизнью [тоже]».

Выступление в труппе — это семейное занятие. Таис тоже участвует в представлениях, внося в него некую детскую наивность. На сцене она учится дрессировать птиц и пони, и при этом еще учится в Тулузе. Во время гастролей с Таис и другими детьми — а их в труппе 22 человека — занимается учитель, отгородив под учебный класс часть фургончика — с рисунками на стенках и карандашами, разбросанными по столам.

Матеу Триас скучает по всему испанскому. Однако для него связь с людьми творчества важнее национальных границ. «Все говорят, что французы такие, испанцы такие, и каталонцы такие, — говорит он. — Но я всегда ездил вместе с артистами одной большой семьей, и думаю, это гораздо сильнее, чем вопросы культуры страны».

Это касается и смеха тоже. В 1993 году Матеу Триас ездил в тогдашнюю Югославию с матерью и отцом — они тогда создали временный цирк для детей вынужденных переселенцев. Эта поездка состоялась в самом начале деятельности общественной неправительственной организации «Клоуны без границ», которую создал Антонин Морель (Antonin Maurel) после встречи с Тортелем Полтроной. Эта организация переправляет артистов в зоны военных действий и в лагеря беженцев.

Матеу Триас помнит, как в Югославии играл с другими подростками в футбол. Тогда «я не очень-то понимал [смысл конфликта]», — говорит он. Но все изменилось после того, как он поездил с выступлениями от Сахары до Колумбии, Бангладеш и Боснии (когда его отца похитила хорватская милиция и не отпускала 24 часа).

Благотворительная организация работает совместно с Управлением Верховного комиссара ООН по делам беженцев. Вместе они помогают готовить местных деятелей культуры и искусства с тем, чтобы они включали в свои произведения важные просветительские идеи — в том числе об охране здоровья, образовании и защите женщин от насилия. Самое трудное, помимо прочего — это понять, что такая работа имеет свои недостатки. «Когда совершаешь такие поездки, нужны мужество и смирение, поскольку невозможно изменить все, что видишь — просто едешь, чтобы принести немного радости и сделать так, чтобы кто-нибудь улыбнулся», — говорит Матеу Триас.

Там много жестокости, и работа может быть опасной, — продолжает он. — Но, с другой стороны, смех исцеляет. [И] ты понимаешь, что мир велик. Понимаешь, что мы пришли в этот мир лишь на какое-то время, и надо пользоваться моментом».

И хотя Матеу Триас совершает эти поездки, чтобы принести какое-то облегчение людям стран, охваченным войной, вынужденным покидать свои дома, он рад, что живет во Франции. Здесь правительство обеспечивает творческих работников пособиями по безработице, позволяющими облегчить жизнь в условиях непостоянной занятости — без чего, вполне понятно, такие маленькие представления как Bestias, которые за вечер собирают лишь по 370 человек, никогда бы не состоялись.

Для Матеу Триаса это было бы трагедией. Он считает, что общество должно «чаще сталкиваться с явлениями, отличающимися от обычных». Прежде всего, он надеется, что его работа универсальна, что она «понятна каждому и соответствует жизни и культуре каждого, и что из спектакля можно извлекать много важного. И задавать больше вопросов — даже если не на все из них мы можем ответить».